Чтение онлайн

Вокруг пока немного людей, основная масса ещё не позавтракали, многие спят.

В голове полнейший туман и раскоординация. Ещё час назад, поднявшись с подушки, я о Соболеве и думать забыла, а сейчас послушно иду за ним.

– Ты решил дойти пешком до Анталии? – ворчу, чувствуя усталость.

Ваня отпускает смешок и поглаживает большим пальцем мою ладонь.

– Почти дошли. Не вредничай…

– Мороженое всё растает, – морщу носик.

– Я тебе новое принесу. Какое захочешь.

Тяжело вздохнув, перемещаю одну ладонь на голову, которая оказывается такой же горячей, как песок. И это раннее утро. А что будет днем?..

– Давай здесь остановимся, – кивает Соболев на двухместную лаундж-зону в самом конце пляже: деревянный настил с перилами и крышей, по периметру занавешенный тонкими льняными шторами.

Наблюдая, как Ваня выкидывает на подушки, хаотично разбросанные по настилу, «Мальборо» с зажигалкой, дико смущаюсь.

– Что стоишь? – спрашивает Ваня, вручая мне мороженое и подцепляя майку со спины. – Раздевайся.

– Я без купальника, – пожимаю плечами. – Думала перед пляжем в номер заскочить. Может, сбегаю?

Посматриваю на территорию отеля и тыльной стороной ладони вытираю пот со лба. Мороженое в руке манит ничуть не меньше, чем упругий соболевский пресс.

– Давай так. Потом сходим.

Замираю с мороженым в руках, пока он аккуратно поправляет занавески и укладывается на подушки, широко разводя ноги.

– Иди ко мне, Тая. Я тебя не съем…

– Я этого не боюсь.

Вообще-то, я боюсь, что я тебя съем, Соболев.

Делаю шаг вперед.

Скинув сандалии, аккуратно, чтобы не вымазаться, забираюсь внутрь. Укладываюсь спиной на жаркое тело и с облегчением вытягиваю ноги.

Черт.

У него снова стоит. И снова на меня. Но я не заостряю на этом внимание. Просто сжимаю ягодицы и осторожно ёрзаю бедрами.

– Пф-ф… Давай полегче, – над ухом раздается шепот.

Боже. Я не знаю, от чего сгорю скорее – от стыда или от нового чувства внутри, которое, как я догадываюсь, и именуется возбуждением. Что-то похожее я испытывала в своём номере и у колонны той ночью, а ещё в каюте, когда Ваня меня целовал. Испуганную и размякшую.

Передав ему рожок, выдыхаю и смотрю на лазурного цвета море, виднеющееся между гуляющих от ветра шторок. Слизываю капельки мороженого с рук. Мама бы подобную антисанитарию, как врач, не оценила, но я её внутренний голос, раздающийся в голове, блокирую на корню. Только её здесь не хватало. Третьей.

– Чем занималась эти дни? – спрашивает Ваня, кусая рожок.

– Ничем, – пожимаю плечами. – Пошопилась немного…

– Это купила? – кивает.

– Ага.

Мужская рука ведет по краю мягкой футболки и по-хозяйски укладывается мне на живот.

– Красиво. Мне нравится.

– Спасибо, – смущаюсь. – Ещё со Златой гуляли, – добавляю.

– Со Златой… Лицо у нее знакомое.

– Откуда? – оборачиваюсь и мажу взглядом по широкому подбородку.

– Вспомню – скажу.

На его лице ноль эмоций. Активно жует своё мороженое и смотрит на море.

– Хорошо, – успокаиваюсь и снова облизываю рожок.

Довольно быстро разделываемся со сладким завтраком. А потом просто нежимся в тени. Привыкаем друг к другу, что ли. Не знаю, как назвать это молчание, которое он нарушает первым.

– Как ты думаешь? – приближается Ваня к моему лицу так, что я вижу яркие искорки в его глазах и то, как трудно раздуваются крылья носа. – Ангина на четвертый день заразна?

– Не знаю, – я кусаю губы в предвкушении. – Но… у меня крепкое горло.

– Пздц, – он смотрит по сторонам и снова на меня. – Зря ты это сказала…

– Почему? – шепчу. – Я редко болею…

– Молчи, – бурчит, легонько касаясь влажными губами моих губ. – Три дня только об этом мечтал.

– Правда? – удивляюсь.

Вместо ответа, Соболев ладонью фиксирует мою голову и целует с привкусом клубники. Прихватывает зубами нижнюю губу и облизывает её по контуру. Склонив голову, проталкивает язык дальше и нападает.

Снова нападает.

Единственное, что чувствую – конечности в кисель превращаются. Упираюсь пальцами в каменную ногу чуть выше колена, чувствуя под ними короткие мягкие волоски, резко контрастирующие со стальными квадрицепсами.

Наверное, это глупо – целоваться со своей первой любовью на пляже пятизвездочного отеля, но я решаю хотя бы раз в жизни позволить себе глупость.

– Ты вся мокрая. Давай снимем это, – предлагает Ваня, снова касаясь края футболки.

– Я… – растерянно произношу.

– Я уже видел тебя в купальнике, Тая. Какая разница?

– У меня… там нет ничего.

– Пздц, – прикрывает он глаза на секунду. – Тогда надень мою майку.

Смотрю на шторки, которые кажутся очень ненадежными. Одно дело, раздеться перед ним. Другое – светить на весь пляж голой грудью.

– Давай, Тай, – тянет Ваня футболку кверху. – Когда я рядом, ты в безопасности. Не думай ни о чем.

Вместо ответа отлепляюсь от его торса и доверчиво поднимаю руки. Почувствовав долгожданную прохладу, прикрываю ладонями соски и неуклюже позволяю натянуть на себя белоснежную майку, пахнущую сигаретами и Соболевым. Затем осторожно снимаю шорты и пытаюсь сделать так, чтобы моё тело выглядело прилично.

Мы не сильно отличаемся по росту, но Ваня шире раза в два – два с половиной точно. Поэтому «пляжное платье» из его майки выходит очень короткое и широкое.

– Так лучше? – спрашивает Ваня, тоже рассматривая меня сверху. Дышит как буксующий паровоз.

– Угу, – краснею, прикрывая глаза. – Только трусы розовые. Видно.

– Пздц, нам пздц, королева, – повторяет он в третий раз за последний десять минут. – Я ещё от информации о крепком горле не отошел…

– Ваня, я… не знаю, что сказать…

– Ничего не говори, – шепчет он на ухо. – Чувствуй. Просто почувствуй.

И я чувствую, черт возьми. Наши тела, как фигурные пазлы, воедино складываются. Ванины руки везде.

Они гладят, ласкают и убаюкивают бдительность. Превращают мой мозг в желе.

– Повернись, Тая, – тихий голос мало похож на просьбу, но я почему-то не возмущаюсь.

Ещё раз кидаю взгляд на виднеющийся кусочек моря.

Разворачиваюсь и, перекинув ногу, усаживаюсь на Ваню верхом. Руками упираюсь в каменные мышцы на груди. Смотрю на чуть опухшие губы.

Соболев тут же обнимает ладонями талию и резко качает головой.

– Ты что… на «Оземпике» худела? – спрашивает, не сводя глаз со своих пальцев.