Чтение онлайн

Фарата уже было хотела вернуться в покои, попытаться еще раз вразумить Кархема, но в этот момент двери отворились, и вожак вышел с бесчувственной Эйвой на руках.

– Поселишь ее в отдельных покоях, – буркнул. – И впредь не прячь от меня ничего и никого. Поняла?

– Да, бэр Кархмем. Какие покои выберешь для нее? Есть с видом на реку, есть с видом на сад.

– На сад.

– Тогда нам туда, – указала вперед.

Эйва открыла глаза, а обнаружив себя на широкой кровати с резным изголовьем, аж подскочила. Но не успела толком испугаться, как услышала голос:

– Ты теперь жить здесь, – у окна стояла смотрительница и как всегда смотрела вдаль. Сад чертогов ее мало волновал, куда более интересный вид открывался дальше – на Карстовый лес.

– Что со мной будет?

– Пока ничего… особенного. Ты петь для бэр Кархема, когда он того хотеть.

– Выходит, я не наложница?

– Однажды ты ею все равно стать. Но сейчас я уговорить вожака тебя не трогать. Как знать, может он вообще потерять к тебе интерес как к самке.

– Благодарю вас, гэл Фарата, – подползла к краю кровати.

– Мне твоя благодарность без надобности, – вдруг развернулась и обдала Эйву взглядом полным безразличия. – Риа быть твоей служанкой, только она. У остальных ничего из рук не брать. Уяснить?

– Даже у Илии и Нуы?

– Ты меня плохо слышать? – повысила голос, отчего у Эйвы кровь отлила от лица.

– Я поняла, – закивала, – только Риа.

– Вот и хорошо.

– Прошу прощения, гэл Фарата, а я могу покидать покои?

– Можешь, – подошла к дверям, – в сопровождении. Тебе полагаться прогулки в саду.

После чего покинула комнату. Эйва в свою очередь припала головой к резному столбику, что поддерживал балдахин.

Петь для этого зверя и петь до тех пор, пока у него не закончится терпение. Вчера ночью он уже был готов взять ее, собирался, если бы не Фарата. В этот момент так захотелось обратно в кухню к Макоре. И бедняжка не сдержалась – расплакалась. Кархем настоящее чудовище, орк в своем истинном воплощении – воин, убийца, захватчик, варвар. Сколько в нем метров росту? Два с лишним? Огромный монстр, который умеет только одно – убивать. Весь его вид буквально кричит о сущности зверя – серо-зеленая кожа, острые клыки с насечками, выбритые начисто виски и длинная тугая коса, что начинается ото лба. Тарос против него как арнакский мул против торийского быка.

В это самое время среди наложниц покоя так же не наблюдалось. Налия рассказала всем о девчонке, которую вожак принес с собой, рассказала и о том, как выгнал ее среди ночи, не позволив даже одеться. Альмари слушала новенькую с особым вниманием.

– И кто она такая? – села рядом с Налией.

– Служанка. Её две недели назад привела охрана, а Фарата сослала её в кухню. Эйва, кажется.

– Значит, скоро девицу приведут к нам, – задумалась. – Но виду у нее никакого. Может, после сегодняшней ночи мы вообще эту мышь лиманскую больше не встретим. Дождемся служанок, у них и выспросим все, что нужно. Кстати, – покосилась на Налию, – как у тебя прошла первая ночь с хозяином? Какой он был?

– Грубый, но я думала, будет хуже. Он ведь мне позволил на ночь остаться. Если бы не эта, – процедила сквозь зубы.

– Ну, ничего. Мы здесь друг о друге заботимся, – приобняла ее за плечи, – справимся.

– Тебе хорошо говорить, ты любимица бэр Кархема.

– Просто я тут давно и хорошо знаю, как и что он любит, – сейчас же выпрямилась. – Так что, девочки, – снисходительно кивнула новеньким, – держитесь меня, если хотите кататься как сыр в масле.

– Да, да, – показалась Мелатис, – мы друг за друга горой. Главное, слушаться Фарату и быть услужливой с хозяином. За элак да баруш (большое удовольствие) бэр Кархем всегда дарит подарки. Что тебе на этот раз перепало? – обратилась к Альмари.

– Браслеты, – потрясла рукой, и на запястье зазвенели ровно двадцать браслетов из золота тончайшей скрутки.

– А мне кулон, – Налия коснулась пальцами золотой капли с россыпью самоцветов.

– Хороший кулон, – улыбнулась Альмари. – Ты молодец. Видно, понравилась Кархему, – после чего подмигнула Мелатис. – Дорогая, не поможешь мне с прической?

– Конечно, Альмари, – подскочила та с места.

Когда девушки уединились в купальной, где обычно наводили красоту, Альмари со злостью сунула Мелатис щетку в руки:

– Чеши.

– Как тебе Налия? Мне кажется очень милая.

– Очень, даже слишком, – прошипела.

– В смысле?

– Кархем в первую же ночь ей подарок сделал. О чем это говорит?

– Что она ему понравилась, – принялась расчесывать светлые локоны.

– Вот именно. А нам такие здесь ни к чему. Но бес с ней, сейчас важнее узнать об этой Эйве. Чем она так привлекла Кархема.

– Мне кажется, ты зря волнуешься, – взяла в руку прядь и снова повела по ней щеткой. – Всем хватит места в постели хозяина.

– Да что ты говоришь? Как показало время, Кархему достаточно пяти хорошо обученных наложниц. А сейчас нас сколько?

– Семь, – ответила на выдохе.

– Верно и еще одна на подходе. Однозначно от кого-то Кархем откажется. И главное тут, чтобы отказался он не от нас.

– Но мы уже год здесь. Тебя и вовсе он вызывает чаще остальных.

– Это так, но что будет, если наш дорогой хозяин вдруг возжелает Налию? Она хороша собой и моложе нас, между прочим.

– Я тебя поняла.

– И все же для начала надо разузнать о той оборванке с кухни.

Вдруг раздался скрип дверей, а следом голос смотрительницы, приказавшей всем собраться.

– Я привести к вам портниху, – оглядела девушек. – Бэр Кархем желать, чтобы его наложницы каждый вечер посещать его в новых нарядах. Агарья снять мерки с каждой и показать вам ткани.

После чего Фарата отправилась дальше – к Эйве. Нашла ее, сидящей на подоконнике.

– Риа приходить? – закрыла за собой двери.

– Да, гэл Фарата, – сразу спустилась на пол.

– Скоро я привести к тебе портниху, она снять мерки для платьев. Сегодня бэр Кархем хотеть тебя видеть, за ужином. Ты петь, пока он есть. А коль нарядов пока нет, вот, – пожила на кровать несколько платьев, – я взять самые маленькие, должны подойти. Вожак любить зеленый цвет.

– Благодарю.

– Я за тобой прийти после заката.

А когда орчанка ушла, раздался скрип второй двери, за которой была собственная купальная.

– Ушла? – выглянула Риа.

– Угу.

– Уф-ф-ф, чуть не попалась, – подошла к небольшой тахте, что тянулась вдоль окна. – Знаешь, это хорошо, что ты будешь петь для него, – присела на самый край. – Все ж не постель.