Мой отец — Лаврентий Берия
Шрифт:
Тайна? Может быть. Правда, я знаю другое. Николай II и его семья были расстреляны. Инициатором расстрела был Владимир Ильич Ленин… Свердлов? Он тоже настаивал на расстреле, хотя никакой опасности, что царскую семью захватят, скажем, белочехи или кто другой, совершенно не было. Все это было придумано уже потом… Я говорю лишь то, что узнал от отца. Отец, в свою очередь, рассказывал мне со слов Сталина.
Расстрелять детей, женщин… Конечно же величайшая подлость. Точно так же считал и мой отец. Да и Сталин, насколько слышал, не поддержал это решение. Разговоры, помню, были такие: самого царя, может, и следовало в той обстановке расстрелять, но уж остальных, включая детей, абсолютно никакой необходимости казнить не было. Во всяком случае, Сталин так считал. Ленин, повторяю, настоял на расстреле…
Вот вам еще одно подтверждение причастности Ленина к гибели царской семьи! Но не нам ли с тобой, читатель, и по сей день рассказывают, что это преступление на совести Екатеринбургского Совета. Якобы там приняли решение о расстреле. Ленина и Свердлова уральцы, черт бы их побрал, поставили перед печальным фактом. Ну, надо же, какие мерзавцы!
«Председателю Совнаркома тов. Ленину.
Председателю ВЦИК тов. Свердлову. У аппарата Президиум Областного Совета рабочекрестьянского правительства. Ввиду приближения неприятеля к Екатеринбургу и раскрытия Чрезвычайной комиссией большого белогвардейского заговора, имевшего целью похищение бывшего царя и его семьи (документы в наших руках), по постановлению Президиума Областного Совета в ночь на 16 июля (так в телеграмме, на самом деле роковой для последних Романовых стала ночь с 16-го на 17 июля 1918 года) расстрелян Николай Романов. Семья его эвакуирована в надежное место. По этому поводу нами выпускается следующее извещение: «Ввиду приближения контрреволюционных банд к красной столице Урала и возможности того, что коронованный палач избежит народного суда (раскрыт заговор белогвардейцев, пытавшихся похитить его, и найдены компрометирующие документы). Президиум Областного Совета постановил расстрелять бывшего царя Н. Романова, виновного в бесчисленных кровавых насилиях против русского народа. В ночь на 16 июля 1918 г. приговор приведен в исполнение. Семья Романовых, содержащаяся вместе с ним под стражей, в интересах общественной безопасности, эвакуирована из города Екатеринбурга. Президиум Областного Совета. Документы о заговоре высылаются срочно курьером Совнаркому и ЦИК. Просим ответ экстренно. Ждем у аппарата».
Нужны ли здесь какие-либо комментарии. Цинизм — отнюдь не инородное тело, привнесенное Сталиным в годы своего единоличного правления. Вовсе нет. Все, как видим, начиналось при Ленине… А что же Москва?
«Сегодня же доложу о вашем решении Президиуму ВЦИК. Нет сомнения, что оно будет одобрено».
Это Яков Свердлов.
«Слушали: Сообщение о расстреле Николая Романова (телеграмма из Екатеринбурга). Постановили: По обсуждении принимается следующая резолюция: Президиум признает решение Уралоблсовета правильным. Поручить тт. Свердлову, Сосновскому и Аванесову составить соответствующие извещения для печати».
Это уже из протокола состоявшегося в те же сутки вечернего заседания Президиума ВЦИК.
Небезынтересны, на наш взгляд, и некоторые другие документы, связанные с судьбой Николая II и его близких. Сошлемся хотя бы на газету «Известия» от 19 июля 1918 года:
«18 июля состоялось первое заседание Президиума ЦИК. 5-го созыва. Председательствовал тов. Свердлов… Расстрел Николая Романова. Председатель тов. Свердлов оглашает только что полученное по прямому проводу сообщение Областного Уральского Совета о расстреле бывшего царя Николая Романова. В последние дни столице красного Урала, Екатеринбургу, серьезно угрожала опасность приближения чехословацких банд. В то же время был раскрыт новый заговор контрреволюционеров, имевших целью вырвать из рук Советской власти коронованного палача. Ввиду этого… Жена и сын Николая Романова отправлены в надежное место…»
Стоп! Жена и сын. А дочери? Ни слова и о тех, кто до последнего мгновения находился с семьей российского императора в особняке, конфискованном большевиками у инженера Ипатьева (в официальных документах здание именуется домом особого назначения). Не странно ли? Где же Татьяна, Ольга, Мария, Анастасия? Где, наконец, доктор Е. С. Боткин, горничная А. С. Демидова, повар И. М. Харитонов, лакей А. Е. Трупп?..
Анализируя уже известные документы, многочисленные западные источники, материалы, рассекреченные совсем недавно Министерством безопасности России, попытаюсь хотя бы штрихами показать истинную картину событий.
После отречения Николай II не терял надежды, что правительство А. Керенского разрешит ему и его семье выехать в Англию. Британское правительство — и это широко известно — готово было принять семью бывшего главы союзного государства, двоюродного брата короля Георга V. Лично доставить Романовых в Мурман публично пообещал сам Керенский. Оттуда британским военным кораблем Романовых и предполагалось переправить в Англию. Временное правительство своего слова не сдержало — против отъезда категорически возражал Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов.
Домашний арест в Царскосельском дворце, переезд в Тобольск, что в 250 километрах от Тюмени… Там и застало Николая II и его близких сообщение об октябрьском перевороте. Как известно, позднее по договоренности с исполкомом Уралоблсовета, Романовых перевозят из Тобольска в Екатеринбург, где и содержат под арестом в Ипатьевском доме. И вновь слово документам.
Из записок чекиста А. Кабанова, обнаруженных недавно в Хабаровском госархиве:
«В конце апреля или в начале мая секретарь УОЧК. (Уральская областная чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией) с небольшим вооруженным отрядом привез из Тобольска в Екатеринбург бывшего царя Николая II, его жену Александру, дочерей Ольгу, Анастасию, Марию, Татьяну, сына Алексея. (Записки датированы концом 50-х годов, и память явно подвела бывшего чекиста. Николай II, императрица Александра Федоровна, Великая Княгиня Мария Николаевна, князь В. А. Долгоруков, доктор Е. С. Боткин, камердинер царя Т. И. Чемодуров, лакей И. Д. Седнев, горничная А. С. Демидова прибыли в Екатеринбург 30 апреля 1918 года. Анастасия, Татьяна и Ольга, а также цесаревич Алексей и сопровождающие их лица (всего 26 человек) были доставлены в Екатеринбург 23 мая.) При них был придворный врач профессор Боткин, фрейлина (фамилии не помню), 14-летний мальчик, который возил на тележке Алексея, так как он не ходил вследствие болезни. Свиту бывшего царя в составе князей — Львова, Голицына, Долгорукова и графа Татищева и двух поваров поместили в бывший дом предварительного заключения, начальником которого назначили моего старшего брата Михаила, а комиссаром — моего младшего брата, тоже Михаила. Николая II, его жену, дочерей Ольгу, Татьяну, Марию, Анастасию и сына Алексея, профессора Боткина, фрейлину, двух поваров и мальчика поместили в дом Ипатьева… Этот дом обнесли двухметровым забором. Мне поручили негласно наблюдать за этим домом. Так как Николай 11 становился на подоконник и через забор наблюдал, что делается в городе, вокруг дома поставили более высокий забор… Выполняя эти обязанности, я очень устал и был очень недоволен тем, что мы так гуманны к нашим врагам… 10 июля 1918 года тов. Юровский объявил мне, что я назначаюсь начальником пулеметной команды охраны дома особого назначения. Мне была представлена пулеметная команда, состоящая из четырех коренастых латышей, каждому около 35 лет, прослуживших в армии по 12 лет. Эти и еще четыре человека составляли всю команду на четыре пулемета вместо 28 человек. При прежнем коменданте Николаю II и его семье разрешалось в садике гулять весь световой день, а тов. Юровский разрешил им прогуливаться, и то под конвоем, только в продолжение двух часов. Кроме возглавляемой мной пулеметной команды, дом особого назначения охранялся батальоном, состоящим главным образом из рабочих. Николай II, его жена и дочери размещались в одной большой комнате, спали они на походных офицерских кроватях, сын Николая Алексей спал в небольшой комнате, с ним же постоянно находилась фрейлина, профессор Боткин и два повара спали в столовой.
…Дочери Николая: Анастасия, Татьяна и Мария значительно красивее Ольги, как и Ольга, веселые, жизнерадостные, во время прогулки в садике пели деревенские частушки… Алексей, 14 лет, болезненный, ноги его не действовали, поэтому на прогулку в садик его выносили на руках, усаживали в детскую коляску, которую возил 14-летний племянник одного из поваров Николая Романова. Этот повар был расстрелян в первые дни по прибытии из Тобольска.
План ликвидации последней династии России был составлен следующий: сам акт произвести в общежитии нашей пулеметной команды. Это помещение имело толстые кирпичные стены, сводчатый кирпичный потолок, в окнах двойные рамы и железные решетки. Это помещение было обнесено в два ряда дощатым забором, и, по нашему мнению, выстрелов в городе слышно не будет. Кроме этого, под окно было решено поставить автомашину «форд» первых выпусков с очень плохим глушителем, на время акции завести у этой машины мотор, который будет заглушать своим шумом выстрелы. Ночью 17 июля 1918 года я со своей командой убрал из нашего помещения кровати и другие вещи, оставил только один венский стул для Алексея… Тов. Юровский пошел в помещение, занимаемое Николаем и его семьей, и сказал: «В городе неспокойно, поэтому в целях безопасности прошу сейчас же сойти вниз». Не говоря ни слова, Николай Романов взял своего сына на руки и пошел по лестнице вниз, а за ним пошли все остальные члены его семьи. Николай посадил на венский стул сына и сам стал посреди комнаты, а все остальные стали справа и слева фронтом, лицом к двери. Товарищи, в том числе и я, стали стрелять. Несмотря на то что сильно шумела заведенная автомашина, хорошо были слышны выстрелы и сильный лай четырех собак Николая Романова, находившихся при нем. В расположенном напротив дома особого назначения горном институте и маленьком домике зажглись огни. После этого стрельба прекратилась, три собаки повешены, а четвертая собака Джек молчала, поэтому ее не тронули. Оставшиеся в живых, подлежащие казни, были умерщвлены холодным оружием… Всего было уложено в машину И трупов людей и 3 трупа собак. Все эти трупы были укрыты брезентом, и автомашина с ними в сопровождении четырех товарищей, сидящих в машине, и двух верхом сидящих на лошадях отошли от дома особого назначения…»
Сохранилось и свидетельство еще одного палача, Я. Юровского.
Из официальных источников:
Яков Юровский. Родился в 1876 году в Томске в семье стекольщика и швеи. Окончил два класса еврейско-русской школы. Учился у портного и часовщика. Отбывал наказание за убийство. В РСДРП с 1905 года. Арестовывался за революционную деятельность. После революции — член коллегии уральской ЧК, председатель следственной комиссии Уральской области, член военного отдела облисполкома, комендант дома особого назначения. Впоследствии — председатель губернской ЧК, заведующий отделом Государственного хранилища при Народном комиссариате финансов.
С 1924 года — на хозяйственной работе. Умер в кремлевской больнице в 1938 году.
Лично стрелял в Николая II и его сына Алексея. Репрессиям со стороны Советской власти не подвергался. Я. Юровского высоко ценил В. И. Ленин.
Из воспоминаний Якова Юровского:
«16. 7 была получена телеграмма из Перми на условном языке, содержащая приказ об истреблении Р-ых. 16-го в шесть часов вечера Филипп Г-н (Голощекин, член Президиума исполкома Уральского Совета, областной военный комиссар) предписал привести приказ в исполнение. В 12 часов должна была приехать машина для отвоза трупов. Грузовик в 12 часов не пришел, пришел только в половине второго. Это отсрочило приведение приказа в исполнение. Тем временем были сделаны все приготовления, отобрано 12 человек с наганами. Двое из латышей отказались стрелять в девиц. Когда приехал автомобиль, все спали. Разбудили Боткина, а он всех остальных. Внизу была выбрана комната с деревянной оштукатуренной перегородкой (чтобы избежать рикошетов), из нее была вынесена вся мебель. Команда была наготове в соседней комнате. Р-вы ни о чем не догадывались. Команде заранее было указано, кому в кого стрелять, и приказано целить прямо в сердце, чтоб избежать большого количества крови и покончить скорее… Алексей, три из его сестер, фрейлина и Боткин были еще живы. Их пришлось пристреливать. Когда одну из девиц пытались доколоть штыком, то штык не мог пробить корсаж. Благодаря этому вся процедура, считая проверку (щупанье пульса и т. д.), заняла минут двадцать. Потом стали выносить трупы и укладывать в автомобиль, выстланный сукном, чтобы не протекала кровь. Тут начались кражи: пришлось поставить трех надежных товарищей для охраны трупов, пока продолжалась переноска (трупы выносили по одному). Под угрозой расстрела все похищенное было возвращено (золотые часы, портсигар с бриллиантами и т. д.).
Около трех часов выехали на место, которое должен был приготовить Ермаков за Верхне-Исетским заводом. Сначала предполагалось везти на автомобиле, а после известного места на лошадях (т. к. автомобиль дальше проехать не мог, выбранным местом была брошенная шахта). Проехав Верхне-Исетский завод в верстах пяти, наткнулись на целый табор — человек 25 верховых, в пролетках и т. д. Это были рабочие (члены Совета исполкома и т. д.), которых приготовил Ермаков. Первое, что они закричали: «Что ж вы нам их неживыми привезли?!» Они думали, что казнь Романовых будет поручена им. Начали перегружать трупы на пролетки. Сейчас же начали очищать карманы — пришлось и тут пригрозить расстрелом…»
И Юровский, и другой палач — Кабанов заявили однозначно: живым никто не ушел. Разночтение лишь в числе расстрелянных. Историки утверждают, что Юровский ошибся и убитых было II.
Все без исключения источники утверждают, что среди расстрелянных была и Великая Княгиня Анастасия Николаевна. Вот что писал, скажем, в 20-е годы в вышедших в Вене своих воспоминаниях бывший наставник наследника Алексея П. Жильяр:
«Для большинства заключенных смерть наступила почти немедленно, однако Алексей Николаевич слабо застонал. Юровский прикончил его выстрелом из револьвера. Анастасия Николаевна была только ранена и при приближении убийц стала кричать; она падает под ударами штыков. Анна Демидова тоже уцелела, благодаря подушкам, за которыми пряталась. Она бросается из стороны в сторону и, наконец, в свою очередь, падает под ударами убийц».
Не оставляет, казалось бы, ни единого шанса на чудесное спасение Анастасии и свидетельство Н. А. Соколова, белогвардейского следователя, занимавшегося делом об убийстве императорской семьи, как говорят криминалисты, по «горячим следам». И тем не менее…
Уже после войны к моему отцу обратился один офицер. То ли капитан, то ли майор. То, что он рассказал, на первый взгляд выглядело довольно странно. Во время войны он был тяжело ранен на территории Польши. Подобрали его монахини какого-то православного монастыря, выходили. Там, в монастыре, наш офицер знакомится с настоятельницей и у них складываются доверительные отношения. Настоятельнице, как он рассказывал, было интересно общаться с русским. Позднее, предварительно взяв с него слово о молчании, она призналась ему: «Я — дочь Николая II. Анастасия…»