Чтение онлайн

— Так вот, господа, представленный контракт - бомба, не побоюсь этого слова. Вы только посмотрите на эти цифры, — продолжил Юмашев, прохаживаясь по переговорной и излучая самодовольство.

— Вот именно цифры, — подняла от бумаг голову Аглая. — А за цифрами что, трава не расти?

Заяви она сейчас, что является лидером движения «Сопротивление инопланетянам», клянусь, она произвела бы меньший эффект. Юма оступился, Аглая в этот момент находилась у него за спиной, щека его дернулась, а губы скривились недовольством. Он замер и плавно повернулся. Как по команде уставились на неё и остальные. Кропоткин удивленно вскинул бровь, у Натальи Владимировны слегка отвисла челюсть, впрочем, справилась она с собой молниеносно, далее поглядывала на Аглаю с интересом. Завойчинский взволнованно прикусывал губу, я с любопытством наблюдал, что за всем этим последует.

— Что вы хотите этим сказать, Аглая Константиновна? — нарушил паузу Юма. — Наши китайские партнеры уже давно рассчитывали заключить этот союз, в данном случае процесс тормозим именно мы. Надежность соглашения проверена сотни, тысячи раз, — распалялся он. Многозначительно вскинул палец вверх и добавил: — Специалистами, я подчеркиваю.

Намекая тем, видимо, на некомпетентность Аглаи.

— А я и не сомневаюсь в фиктивности данной сделки, я сомневаюсь в эффективности, — объяснила она. Захлопнула папку и поочередно окинула всех взглядом, словно оценивала, найдутся ли у неё союзники. — Данные цифры как раз и пугают. Думаю, целесообразнее нашим китайским партнерам установить европейские цены, а не гнать объемы втридешева. Вы представляете насколько нужно увеличить добычу? Или вы считаете, ресурсы бесконечны, неисчерпаемы?

— Я больше двадцати лет в деле и прекрасно осведомлен о этой стороне вопроса, в наставлениях, Аглая Константиновна, не нуждаюсь, — едко заметил он. Между строк так и сквозило: что бы ты понимала, милочка. — А наши европейские партнёры, как вы заметили, увы, не могут похвастать закупками в подобных объемах.

— Вы предлагаете торговать природой, вместо того, чтобы расширять производство, вводить новые линии…

— Не увлекайтесь, Аглая Константиновна, — отмахнувшись, перебил её оппонент. Хмыкнул, что, мол, производить-то собралась? И раскинул руки: — Будем голосовать, господа. Мнение должен высказать каждый: за, против, воздержавшихся, надеюсь, не случится.

Аглая поднялась. Резво, пружиной. Я протестую – выражал её отважный вид.

— Садитесь, революционерка вы наша, все уже поняли ваше мнение, — съязвил Станислав Иванович. Сдерживает себя, дабы не взорваться, его явно беспокоило, что Аглая продолжит агитацию.

— Извините, но я в этом участвовать отказываюсь, — твердо заявила она. Подхватила свою сумочку, определила ту на плечо и направилась к выходу. Присутствующие переглянулись и проводили её растерянными взглядами, я прятал улыбку под ладонью. Аглая дошла до двери, отсчитывая шпильками шаги, распахнула её, повернулась и сказала: — Прежде чем принимать решение, господа, подумайте, о том, что вы после себя оставите детям. Своим детям.

Дверь захлопнулась, в воздухе остался лишь аромат духов Аглаи. Юмашев все-таки не выдержал и заорал ей вслед:

— Бабки! Мы оставим им, бабки!

«Дура, твою мать», намного тише выругался он, повернулся. Глубоко вдохнул ноздрями воздух и оскалился, силясь сделать вид, что ничего особенного не произошло. Повел головой, слегка хрустнув шей, и кивнул:

— Ну, что ж, продолжим.

И посмотрел на меня, ожидая вердикта. А у меня в голове витали совсем другие мысли, от контракта слишком отдаленные. «Черт, я хочу эту женщину!» – думал я. Я хочу уже уложить её на лопатки!

Разумеется, я согласился. Юма обратился к Кропоткину, тот высказался против, изрядно удивив меня. Завойчинский – ответ положительный.

— Я, понятное дело, за. Мнение Аглаи Константиновны мы уже услышали, — подвел Юмашев и с победоносным видом повернулся к Наталье Владимировне.

Та схватила со стола ручку, повертела её, избегая смотреть Юме в глаза. «Ну же, удиви», — мысленно подстегнул её я. Она словно собиралась с духом и удивила:

— А знаете, я с ней согласна.

— Что ты, черт побери?! — деланно ослышался Юмашев. Для пущей убедительности прижал ладонь к уху и перегнулся к ней через стол. Выглядело устрашающе. Робеть его бывшая и не подумала. Напротив, вскинула подбородок, будто получила вызов, и гаркнула:

— Против я! Против!

И не речь Аглаи её впечатлила, просто радовалась возможности подложить свинью бывшему. Тут уже Станислав Иванович себя не сдерживал. «Куриные мозги», «идиотка», Юма не стеснялся нас ни секунды.

— На шлюху свою глотку дери, а на меня не нужно, — посоветовала ему она и подобно Аглае скрылась за дверью.

Юмашев кинулся за ней. Их крики постепенно отдалялись в глубине коридоров, Кропоткин глянул на часы и повернулся ко мне:

— Я, так полагаю, на сегодня закончили?

— Думаю, да.

Он попрощался и вышел, следом улетучился Завойчинский. Я остался в переговорной один, подхватил в руки папку и ещё раз пробежался по контракту. «Скандальному контракту», — ухмыльнулся я.

— Сука старая, — пришел к выводу, вернувшийся Юмашев. Опустился в кресло и откинулся: — Нет, ты подумай, а, вот же сукондры, твою мать. Связались... Не женись Ярсон, не женись, — похлопал он меня по плечу. — Все беды от баб. Мы их берем душками, лапочками, а они через год все стервами становятся. Да… подкинул нам Николай проблем.

Он замолчал, не иначе ожидая моего согласия, но я тоже молчал, поддакивать не собирался. Сам как-нибудь решу, что мне с моей жизнью делать.

— Ладно, Наташку я на себя беру. А с этой… даже не знаю. Да и к черту её, одна она ничего не решает.

— А Кропоткин? — напомнил я, больше из любопытства, посмотреть, что ответит. — У него такая же позиция по этому контракту.

— Этот жук мстит мне, похоже. Я у него в прошлом году идею одну зарубил, убедив Николая – туфта чистой воды, вот и гадит. Они и вдвоем ничего не решат, противовес в нашу сторону. А Наташке я ещё всыплю, паскуде. Смущает меня только одно: Аглая и дальше станет палки в колеса втыкать? Черт! — стукнул он кулаком по столу и возмутился: — Что за манера у них стала, ты мне скажи вот? Сидите дома, ждите, когда вам мужик в зубах денежку принесет, нет, им нужно везде свои ноздри засунуть. А гадливые стали, что кошки… Ты её гладишь, гладишь, а она тебе когти и всё норовит в горло вцепиться.

Он стиснул пальцы на шее, демонстрируя, как его душит брак. Вторая супруга, значительно моложе Натальи Владимировны, кстати, видимо, тоже набила оскомину.

— А ушлые до чего… — покачал он головой, продолжив он свою тираду. Задумался, о чем свидетельствовали сузившиеся зрачки, а потом выразительно на меня посмотрел и признался: — Я ведь Аглаю нашу Константиновну подозревал. Докторишко этот возле неё крутится, который Николая лечил. Но… тромбоэмболия, тут не поспоришь, никоим образом в вину ей не поставишь. От такого диагноза никто не застрахован.

Я насторожился, потому как, меня посещали подобные мысли и спросил:

— А подкупить могла?

— Нет, — досадливо цокнул он. — Я проверял, с патологоанатом точно всё, чисто. К смерти Николая она не причастна, выходит. Но как-таки она его обработала, а?! Не перестаю удивляться. Это же надо, сравнить бабу с сыном! Выдал, конечно, Коля номер…

— Ну, выдал и выдал, что теперь уже об этом говорить, — пресек его я. Мне почему-то не хотелось обсуждать с ним поступки отца. Конечно, в душе я считаю отца не правым, не справедливым, если быть точным, но лучше я это сам собой переварю. Поднялся и сообщил: — Я к себе, ненадолго, потом уеду. Если буду нужен, звоните.