Чтение онлайн

Теперь она лежала на спине. На скуле огромный синяк, на подбородке ещё один, на шее опечаток пальцев. Господи, этот ублюдок душил её что ли? Искусанные губы в трещинах, сбоку, над верхней, ссадина. На лбу какая-то примочка, крепится пластырем за уголки. Что у неё там, шишка? Сколько ещё ран и ссадин таится под пижамой?

«Ублюдок, выживший из ума кретин!» — взревел я внутри себя, отступая к окну. Мне хотелось переворачивать, крушить что-нибудь, желательно мир, будь я у себя непременно так бы и сделал. Тут – нельзя.

Истину про то, что на одну силу всегда найдется другая, никто не отменял. Отец пачкать рук не хотел, для этого у него всегда была эта мразь из девяностых, я не чистоплюй, как батя, я просто — другой и методы у меня будут другие. Цивилизованные. Я лишу его всего. А главное – свободы. И ещё – денег. Он не сможет существовать без них. Ему понадобится столько средств на адвокатов… ему придется распродать все свои активы. Я добьюсь того, чтобы он сгнил в тюрьме. И за прошлые деяния и за настоящие.

За окном дождь, хмурится даже погода. Я посмотрел на часы – восемь и повернулся: Аглая сидела в кровати и смотрела на меня. Я поймал на себе её взгляд и вздрогнул от неожиданности – надо же, не почувствовал. Её лицо исказила боль, она отвела взгляд и зарылась в одеяло.

— Уйди, пожалуйста, очень тебя прошу, — отвернулась она, и никогда паршивее в своей жизни я себя не чувствовал.

Я хотел много чего сказать, много чего спросить, хотел обнимать её, не выпускать из рук…

— Как ты? — робко прохрипел я и понял: глупее вопроса не придумаешь.

«— Уйди, пожалуйста, Ярослав», — шепотом повторила она, а лучше бы закричала. Лучше бы, швырнула в меня чем-нибудь тяжелым, может, удалось бы отвлечься на другую, новую боль и заглушить ту, что притаилась внутри.

Полиция явилась после обеда. Разговаривали с Аглаей наедине, инициатива исходила не только от неё. На этот раз ждал внизу, в гостиной.

Спустились, опросили меня, вручили повестку – я и без неё у них теперь частый гость – и отбыли. Я набрал Кропоткина, поблагодарить, вчера не до того было. Парня, забравшего документы у Елены, мы упустили, подготовился, а благодаря именно Кропоткину вычислили тайное убежище Юмы. Строил себе маленькую «империю», оказывается, вотчину, в которой станет править. Зря это он. Бабла вбухал порядком, теперь оно ему пригодилось бы. То-то Юмашев суету наводил с этими китайцами…

— Хорош, завязывай, давай, — перебил Кропоткин, толком недослушав меня. — Будет, расшаркиваться. Эту паскуду давно прижать нужно было, терпеть ненавижу. Он мне падла… А! Да, чего бухтеть-то сейчас, не обо мне речь.

— Помощь понадобится ваша, — обратился я, как только он замолчал. — Я у отца в бункере много документов любопытных против него собрал, готовил для суда, свидетелем выступите?

— Так, он ведь уже не одну статью себе обеспечил, — хмыкнул мой собеседник.

— Юрий Михайлович, за все грехи пусть ответит, за все.

— Давай-ка, дружок, не по телефону, встретиться не желаешь?

Встретились мы с ним в офисе. Он долго перебирал документы, что я собрал, пересмотрел записи с видеокамер бывшего «СМК», как ни странно отец хранил их зачем-то. Хотя, почему странно? Запас карман не тянет, неплохое подспорье держать Юмашева в рамках. На записях Юма во всей красе руководит захватом и на документиках всюду его подписи. Осторожничал отец, хитрил.

Юрий Михайлович листал, хмурился, стягивал очки и нахлобучивал вновь. Снял их в очередной раз, отшвырнул на стол и серьезно посмотрел на меня:

— А репутационные риски? Чем грозит это холдингу, об этом ты подумал? То, что он сотворил с Аглаей и это – разные дела. Там, ты ещё сможешь добиться закрытых слушаний, здесь, — он потряс бумагами в воздухе, — сомневаюсь.

— Если понадобится, я готов вернуть комбинат Рудаковой, — намеренно назвал я Аглаю девичей фамилией, — но этот ублюдок должен получить сполна.

— Только возврата будет недостаточно, ты представляешь какую историю из этого раздуют журналюги? Дерьма столько переполощут, всё, что быльем поросло подымут и душу вынут. И у живых, и у мертвых.

— Мы должны сделать максимум и даже больше, чтобы избежать утечки, тогда и интереса к данному делу не станет. В любом случае, я пойду до конца. У меня один к вам вопрос: вы со мной?

Кропоткин поскреб пятерней подбородок, хмыкнул, дернув головой, поднялся и протянул ладонь:

— Я с тобой, парень.

Дни потекли сложные, загруженные под завязку. Много казенных порогов пришлось обить, начиная от прокуратуры, заканчивая больницей. Алексей выглядел бодряком, определённо шел на поправку, шутить пытался и виновато прятал глаза, если заходила речь об Аглае.

— Если и был ты кое-где виноват, то искупил сполна, — неказисто подбодрил я его. Прижал кулак к плечу, здоровому, конечно, и добавил: — Поправляйся, и снова в строй, ты нам нужен.

Поднялся и вышел. Саша задержался на пару минут и догнал меня. Покатили домой. И чем ближе подъезжали, тем гнетущее мысли грызли. С того утра мы ни разу не виделись. Избегает. Из комнаты не выходит, к себе не пускает. В медицинский центр с Сашей ездила, мне не позволила. От Саши и узнавал новости, ну, Любка ещё делилась.

Умники утверждают, если любишь человека – отпусти. Только чушь всё это. Проще сказать, чем сделать. «Мне поговорить хотя бы с ней дайте!» — мысленно попенял я неведомо кому.

Вечером опять скребся в дверь – не открыла. Стресс, жди – говорю себе, ухожу, допоздна засиживаясь в кабинете. Там и понимаю: подготовлюсь, тогда приду. «СМК» определенно верну, независимо от гребанных репутаций. А там или пан, или пропал. Уедет – приму. Впрочем, у меня не останется выбора.

Я погряз в этой женщине, я не могу без неё… А будет ли она счастлива без меня? Я хочу, черт возьми, в этом сначала убедиться! И, может быть, тогда отпущу.

Тело заживает гораздо быстрее души. Ей требуется что-то посущественнее витаминов и мази от синяков и ушибов. Прописанные антидепрессанты игнорировала, выходит, напрасно? Я замерла напротив зеркала и подняла выстриженную недавно, густую челку.

«С этим можно жить», — повторяю я, привычную уже для себя мантру, и провожу пальцем по розовому рубцу. Рана заживает, затягивается, но от этого послание Юмашева не становится менее заметным. Разве чуть-чуть. Похоже, и время не справится с ним. Интересно, что предложат косметологи: пересадку кожи, шлифовку, что мне поможет? Ни-че-го!