Чтение онлайн

Мамин муж в своем репертуаре. 

Прикидываю третий пункт "никогда не".

Не выйду замуж. Не была в зоопарке. 

Печатаю и вздрагиваю от обманчиво-спокойного тона над головой:

– Ну и где ты была?

От этого вкрадчивого голоса, которым с пациентами разговаривают меня потряхивает.

Поднимаю глаза на Кирилла. 

Он так бесшумно подкрался, руками опирается на идиотскую дизайнерскую скульптуру из каких-то сплошных то ли перил, то ли брусьев, и смотрит на меня. 

Дергаю плечом. 

Какое ему дело, где я была. 

Уехала с автомойки и гуляла, и переписывалась с Виконтом, конечно. 

Но маминому мужу совать нос в мою личную жизнь необязательно. 

Бросаю взгляд на экран, на открытое сообщение. 

– Я была на гей-параде, на площади шествие развернулось, аж перекрыли дороги, тебя не приглашали?
– скидываю кроссовки, не заботясь о идеальном порядке и пытаюсь прошмыгнуть мимо Кирилла. 

Дерзко это было. Намекнуть, какого я о нем мнения. 

Но он не обращает внимания, гнет свое. 

– Время двенадцать, - Кирилл сдвигается в сторону, не даёт мне пройти. Смотрит на пол, на мои раскиданные кроссовки, и поднимает взгляд на меня.
– Кривляться прекращай. Ты же знаешь правила этого дома, Аня.

Я знаю. 

Смотрю на него в ответ и злюсь, но сделать ничего не могу, ведь это его дом. 

Семь комнат, три ванные, пол с подогревом и отделка под белый кирпич. 

Раздражает эта квартира, как и сам мамин муж, но я приехала к брату, да и идти мне некуда, отец мягко намекнул, что у них с его новой дамой на уик-энд планируется что-то типа медового месяца. 

– Мне двадцать лет, и даже отец не указывает возращаться домой раньше полуночи, - вру и задираю подбородок.
– Я тебе не золушка. 

Кирилл усмехается. 

Он выше сантиметров на десять, хотя и я не баскетболистка, макушкой в небо не стремлюсь. 

Просто он такой - не долговязый дядя Степа, он обычный, коренастый, с темной растительностью на руках и черной порослью на лице, опасение внушает одним взглядом - бледно-голубой, прозрачный прищур, в его глазах отражаешься, словно в зеркале, даже глубже, как под рентгеном, он будто видит нечто внутри, вытягивает. 

Так смотрят лишь психиатры.

И мне безумно жаль его пациентов. 

– Дай пройти, - бормочу и протискиваюсь мимо.
– Где мама? 

– Сначала прибери, Аня, - он не двигается, кивает мне за спину, на мою обувь. 

– Вот нравится тебе докапываться, да?
– и шагу не сделаю, буду стоять на своем. 

– Да, - он вдруг выдирает у меня телефон, которым я размахивала. 

Не успеваю возразить, как Кирилл пробегает глазами мое неотправленное сообщение для Виконта, как-то неуловимо, меняется в лице, словно тень пробегает.

Он гасит экран. 

– Ты...не много себе позволяешь?
– мой голос садится от злости.

– А ты?
– он смотрит на мою протянутую руку, но телефон не отдает.
– Обувь, Аня. 

Играем в гляделки, и он побеждает, мне воли не хватает справиться с этим нечитаемым ледяным взглядом, будто ему безразлично, и он хоть до утра готов стоять здесь в коридоре, воспитывать меня. 

– Мудак, - говорю шепотом и наклоняюсь, дергаю дверь тумбы и утрамбовываю туда кроссовки. Выпрямляюсь.
– Всё, надзиратель, я свободна? 

– Ремнем тебя давно не пороли, - сухо отвечает Кирилл и сует мне телефон. Разворачивается, двигается вглубь коридора. 

Пораженно хмыкаю ему в спину. 

Мне двадцать, а маме тридцать восемь, а самому Кириллу года тридцать три, что за бесячие замашки воспитателя?

Пусть идёт к черту.

А эта его ненормальная озабоченность чистотой и порядком - какой из него врач, ему самому лечиться надо. 

На него посмотришь - и жить не хочется, его даже внешность не спасает. 

Мою руки и захожу в комнату, щёлкаю выключателем. 

Осматриваюсь. 

Приезжаю сюда лишь на каникулы, но здесь ничего не меняют, большая кровать, шкаф, телевизор и шведская стенка, раньше комната принадлежала брату, но он переехал в соседнюю, там есть балкон. 

Замечаю свою сумку на полу и сажусь рядом, вытряхиваю вещи на ковер. 

Ворошу их и вздыхаю, разбирать не хочется. Лезу в телефон и замечаю новое принятое сообщение.

В нетерпении открываю переписку:

"Давай угадаю. Ты никогда не видела морских котиков".

Взгляд с экрана врезается в закрытую дверь. Вглядываюсь, словно просветить ее могу до коридора. 

Кручу перстень. 

Морских котиков я не видела, в зоопарке ведь не была, это и хотела написать Виконту. 

А Кирилл мое неотправленное сообщение видел, когда телефон отобрал?

От этой мысли громко смеюсь.

Сухарь Кирилл и обаятельный Виконт - небо и земля. 

Я просто устала, мне нужно поспать. Завтра важный день, выпускной Антона, не хочется выглядеть вареной селёдкой.

Сгребаю с пола одежду и забрасываю в шкаф. 

И гашу свет.

– И про первую любовь школьный парк напомнит вновь, - орет радио, и дальше тараторит заводной голос ди-джея.
– Сегодня во всех школах страны выпускные. Оставайтесь с нами, будем вместе прощаться со школой, и мой вам совет выпускники...

Нашариваю, наконец, пульт и вырубаю радиобудильник, отбрасываю одеяло и широко зеваю в ладонь, привстаю на кровати. 

– Аня!
– дверь распахивается и в комнату влетает мама. 

Сонно моргаю. Вижу, что она уже при полном параде, темные кудри в идеальной укладке, строгая юбка до колен в пастельных тонах, такой же пиджак и яркая, цвета моря, блузка.

– Ты на праздник к брату приехала или спать?
– туфлями она топчет ковер.

– Тут уже кто-то музыку включил, - бормочу и сжимаю в руках пульт. 

Наверняка, Антон, решил подшутить. Почти восемнадцать лет, а все как ребенок.

Мама подлетает к окну и распахивает ставни - деревянные с тонкими рейками, они хорошо пропускают воздух и создают правильное, негородское настроение и атмосферу.