Чтение онлайн

— Вы уверены? — спросил он.

— Да, — быстро ответил папа. — Что мы, свою фамилию не знаем, что ли?

— Знаем… — неуверенно подтвердила Лиззи и принялась каркать вслед за папой, точно ворона. — Кар-кар! Кар-кар-кар!

Мистер Пуп записал фамилию.

— Род занятий? — спросил он.

Лиззи пожала плечами.

— Я просто девочка, — сказала она. — В школу хожу.

— Нет, — возразил папа. — Ты не просто девочка! Ты девочка-птичка. Я — птиц, а она — птичка. Это у нас семейное.

Мистер Пуп заполнил графу «род занятий» маленькими округлыми закорючками. Дописал. Задумался. Снова взглянул на папу с Лиззи. Он всматривался в их крылья.

— Движущая сила? Крылья и вера, так надо понимать?

— Совершенно справедливо, — сказал папа. — Крылья и вера. А ещё клюв и гребень. Покажи ему, Лиззи.

Лиззи надела клюв И гребень.

— Вы такого, небось, в жизни не видели! — воскликнул папа. — И у нас будут длинные хвостовые перья, как у настоящих птиц. Это Лиззи придумала. Она гений! Изобретатель наших движущих сил!

Мистер Пуп осмотрел Лиззи и папу с головы до ног.

Заглянул в гнездо. Почесал щёку. Лизнул карандаш.

— Гм-м-м… — пробормотал он. — Гм-м-м-м-м-м…

Он почесал свой круглый животик.

— Участников-то с каждым днём всё больше, — произнёс он. — С Мадагаскара приплыл чемпион по прыжкам в длину. Из Смоленска припрыгал прыгун с шестом. С острова Мальта прилетела воздушная гимнастка, с Кубы прикатил на тележке уличный разносчик, да ещё из Ташкента пританцевали семь дервишей. Парашютисты, эквилибристы и силы-тяжести-преодолевисты. У одного парня миллион розовых резинок. Есть планёры, гигантские шаги, трёхметровые арбалеты и…

— А ещё есть мы! С крыльями! — воскликнул папа.

— Увы! — подтвердил мистер Пуп и протянул Лиззи заполненную анкету и карандаш. — Речка в это время года очень мокрая, мисс Кар-Кар, — добавил он. — Подпишите вот здесь. И здесь. И ещё здесь.

Лиззи подписалась и улыбнулась.

Он проверил её подписи.

— Заявка принята! — объявил он и, поставив внизу свою закорючку, сунул папку под мышку. — Мисс Кар-Кар, а нет ли у вас случайно подводных крыльев? — спросил мистер Пуп.

Папа фыркнул.

— Водные-подводные! Кому они нужны, мистер Пуп? Идите уже, вам пора.

Мистер Пуп направился к калитке.

— До воскресенья! — крикнул он напоследок. — Взлёт в десять утра!

Папа закрыл за ним дверь.

— Папа-птиц и дочка-птичка! — сказал папа. — Мы станем самыми знаменитыми в мире летунами! Нам не будет равных! Йо-хо-хо!

Он принялся кружить по комнате, но потом вдруг остановился и задумался.

— Я уступаю тебе победу, Лиззи, — произнёс он.

— Что?

— Я хочу, чтобы ты победила. Ближе к финишу я приторможу, чтобы ты меня догнала и перегнала. Со свистом! Пролетишь мимо — и вот он, финиш! Ура-а-а-а! Лиззи Кар-Кар, девочка-птичка! Поскорей вручите этой девочке тысячу фунтов!

Они захихикали. Умолкли. Прислушались.

— В саду кто-то есть, — шепнула Лиззи.

Они подкрались к окну, выглянули.

— Кто там может быть? — прошептал папа.

Вроде всё как обычно: стоят деревья… под ними сгущаются тени. Но шорохи слышатся явственно, и это не шелест листвы. А вот что-то мелькнуло — в самой густой тени, под деревьями. Что это? Кто? Лиззи всматривалась, всматривалась и наконец различила знакомый силуэт.

— А-а-а, это опять тётя, — сказала Лиззи и ахнула: — С ней мистер Ирис!

— Быстро! — скомандовал папа. — В гнездо!

Тётя Дорин и мистер Ирис топтались у порога. Прижимали уши к двери. Но в доме было тихо. Мистер Ирис вздрогнул.

— Вы уверены, что мой визит уместен, миссис Дуди? — спросил он.

— Разумеется, уместен, — сказала тётушка. — Этот безумец — совершенный псих, его надо лечить. Но сначала надо вызволить из его лап бедную девочку.

Она медленно повернула ручку, медленно открыла дверь…

— Позвольте… нельзя же вот так, тайком… — сказал мистер Ирис. — Человеку в моём положении…

Тётя Дорин втащила его за собой в дом.

— Из чего только делают директоров в наше время? — вздохнула она. — Из детского пластилина! В моё время директора школ были из стали! Что женщины, что мужчины — несгибаемы!

Она вынула из кармашка фартука клёцку и протянула мистеру Ирису.

— Угощайтесь! Еда всегда бодрит.

Мистер Ирис осмотрел эту странную, весьма подозрительную еду.

— Что это? — спросил он.

Тётушка воззрилась на него в изумлении. Неужели Лиззин директор вообще ничего в этой жизни не знает?

— Клёцка это, что же ещё! — сказала она.

— Но я не люблю клёцки, — сказал мистер Ирис.

— Вот ещё глупости! Клёцки все любят. Ешьте и помалкивайте!

Она потянула его за собой на кухню. Осмотрелась. Мистер Ирис откусил кусочек клёцки.

— Однако! Вполне съедобно! — сказал он и откусил ещё кусочек. — Даже вполне вкусно. Спасибо, миссис Дуди.

— За что? — удивилась тётя Дорин.

— За клёцку, миссис Дуди. Вкус… м-м-м… восхитительный.

Тётушка покраснела и скромно потупилась.

— Вам действительно нравится? — спросила она.

— Да, миссис Дуди!

— Дорин, — сказала тётя Дорин.

— Что? — растерялся мистер Ирис.

— Можете называть меня Дорин, — сказала тётушка. — И можно на «ты».

Теперь покраснел и потупился мистер Ирис.

— Спасибо, Дорин. — Он откусил ещё кусочек клёцки. — Ваша… твоя клёцка прямо из детства. Теперь таких не делают. Теперь они даже пахнут иначе. И нет в них такой… основательности.

— Ой, спасибо вам, мистер Ирис, — сказала тётушка Дорин.

— Мортимер, — прошептал он.

— Что?

— Меня зовут Мортимер. Мортимер Ирис. И, пожалуйста, на «ты».

— Мортимер Ирис? — повторила тётушка Дорин. — А всё-таки «Ирис», уж прости, похоже на название конфеты.

— Да-да, моя матушка так и говорила, — подхватил мистер Ирис. — Ещё она говорила, что я и сам похож на конфетку. Такой сладкий. Вот и называла меня Ириской. А ещё Ирис-кис-кис.

— Кис-кис?

Мистер Ирис запнулся.