Чтение онлайн

Проходил знаменитый хоккейный матч с Чехословакией.

Пожилая дама в почтовом отделении:

– Все против нас. Это их американцы подзуживают, сволочи!

Я подошел к телевизору.

– Эйзенхауэр умер.

Откликнулась только старушка-уборщица:

– Чтоб они все передохли...

– Кто "все"?

– Все эти... которые против нас...

Давыдов (не без ехидства):

– Слышали голос народа?

Давыдов уехал, на его место поселился студент философского факультета, здоровенный детина двадцати одного года. Ввиду близящихся экзаменов он набрал с собой книг по марксизму и прочей диалектике, но читал все больше детективы. За столом рядом со мной сидела молодая, кокетливая и капризная дамочка. Вечером она отвела меня в сторону и назидательно сказала:

– Мы знаем, что вы все время слушаете "Голос Америки".

– Ну что вы!

– Да-да! И пожалуйста не развращайте мальчика, не смейте слушать при нем, иначе мы будем вынуждены вмешаться!

– Уверяю вас, это ошибка... Кстати, он слушает только музыку, когда начинается текст, он читает книжку. Поверьте, ему ничего не грозит.

– Учтите, что я вам сказала.

Позднее я встретил этого "мальчика" в троллейбусе, спросил, слышал ли он о побеге Анатолия Кузнецова и стал живописать событие в подробностях (я даже в телеспектакле умудрился пригласить героиню Андриану на заграничный фильм "Шляпа пана Анатоля", и кое-кто из зрителей намек понял, например, Володя Паулус). Философа обстоятельства побега не интересовали.

– А, что о нем говорить - отрезанный ломоть!

ПОСЛЕДНИЕ СТРОКИ ИЗЪЯТОГО ДНЕВНИКА

Из беседки пропала дореволюционная большевистская брошюра: "Демагогия и провокация", описывавшая методы, которыми пользуется черная сотня для дискредитации интеллигенции, инородцев, студентов и прочих "внутренних врагов". Позднее, при обыске была изъята другая большевистская брошюра, издательства "Искра", "Кто такие враги народа" - на эту же тему. Убедившись, что брошюра подлинная, а не переизданная где-нибудь "там", мне ее через два года вернули.

С Петром Григорьевичем устроили перепалку из-за Евтушенко и Китая. Я говорил, что разрыв отношений с Китаем - благо, это приблизит кризис тоталитаризма, а конформистские стишки тоже могут пригодиться.

– Вы не марксист-ленинец!

– Откуда мне им быть! Впервые такого вижу! Вот смеху-то будет, если китайцы придут сюда с "братской рукой помощи"! Не дай Бог! Желтая опасность...

– Я всю жизнь выдавливал из себя шовиниста - шовинизм питается внушением, что у тебя что-то еще можно отнять, а тебе ничего не принадлежит!

В комнату заглянула Зина Михайловна.

– На той стороне улицы ваш "разговор" слышно!

Был отец. Сидел, молчал. Я опять без работы - в подписанты попал.

– Хо Ши Мин умер...

– Знаю...

– Знаешь?! Опять Би-Би-Си слушаешь?

– Нет... Сегодня в семь утра "Опять двадцать пять" не передавали, я и догадался...

– Что ты подписываешь? Что вы там можете написать? Григоренко арестован? Так вы думае-те, что поможете ему своими петициями? Не морочь мне голову - меня еще пока невменяемым не признали. Вам бы только советскую власть порочить. Я буду читать то, что одобрено.

Ю. Ш. задал вопрос преподавателю марксизма:

– Как же быть с народами, которые выселили и распылили, как им сохранить национальную культуру?

Педагог побледнел, глаза забегали.

– Я имею в виду индейцев Америки,- добавил Юра.

Преподаватель вздохнул облегченно и радостно объяснил:

– Так это противоречия капиталистической системы!

"Если друзья Натальи Горбаневской не оставят в покое ее детей, мы их отдадим в детский дом".

Говорят, Мстислав Ростропович позвонил Фурцевой:

– Екатерина Алексеевна, чтобы не было лишних сплетен, докладываю вам лично: Солженицын живет сейчас у меня.

– Да как же так?! Вы же за границу ездите!

– Ну что ж... Могу и не ездить...

ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ И ПЕТЬКА

оказались необычайно плодоносной жилой. Сейчас к ним и Анку подключили, и даже Фурманова, хотя в народе последний не котируется.

– Василий Иванович, Фантомаса поймали!

– Да что вы, ребята... Отпустите, это же Котовский.

– Кто вчера напился? Два шага вперед!

Все стоят, хотя пьяны, конечно, были все, в том числе и чекист Мишка Вихман. Петька пил с "самим", так что ему смысла нет отпираться - он один и делает два шага вперед.

– Так, пойдешь со мной опохмеляться. Остальные - нале-во! На политзанятия к Фурманову - шагом арш!

– Василий Иванович, ты на рояле играть можешь?

– Могу, Петька, но не люблю - карты соскальзывают.

– Василий Иванович! А ты нашу, разудалую, "русскую" мог бы?

– Конечно, Петька!

– А "венгерку"?

– И венгерку!

– А "польку"?

– И польку!

– А "летку-енку"?

– Да что я с двумя делать-то буду?

– Понимаешь, Петька, спрашивают меня на экзаменах в академии: "Изобразите нам квадратный трехчлен", а я не то что изобразить, я представить себе такого не могу!

Теперь, пять лет спустя, появились совсем уж шизофренические анекдоты:

Идут Василий Иванович со Штирлицем по Берлину, навстречу - Фидель Кастро.

– Салют, комбайнерос!

Чапаев спрашивает:

– А это кто такой?

– Солженицын.

– Надо же... Как очернили человека!

Рассказывают анекдоты про Веронику Маврикиевну и Авдотью Никитичну (которых создали популярные эстрадники Владимиров и Тонков) и про Хазанова (его сценическая маска - советский идиот).

ЯКИР

– Пан Гусаров, пойдемте,- сказал он, столкнувшись со мной возле своего подъезда.

Сели в автобус, тут же сошли на Автозаводской, купили бутылку "Старки" и Алжирского, обследовали легковые машины, такси.

– Странно, по воскресеньям нет хвостов...

У лифта вдруг изрек:

– Ты тайно влюблен в мою дочь!

Дома объявил во всеуслышанье:

– Господин Гусаров сказал: "Нужны мне эти жиды - я из-за Ирочки сюда хожу!" А что, нет? Тогда скажи: "Я не люблю вашу дочь!"

Опять гуляли, и опять в воскресенье. Я видел собственными глазами, как за автобусом, в который мы сели, двинулись две машины - полностью укомплектованные.

– Смотри,- сказал Якир.- Сейчас мы проедем место, где легковым проезд запрещен, а они проедут, и на одной из остановок будет подсадка.