Чтение онлайн

Родион очнулся в реанимации с непонятной трубкой во рту. В горле было сухо. Перед глазами все плывет. Он смутно увидел силуэт полной женщины, захотел что-то сказать, но не смог. Нельзя было пошевелить руками, так как они были привязаны. Через мгновение мужчина снова ушел в глубокий сон.

Через два дня больной снова проснулся, осмотрелся и отчетливо увидел возле себя штатив, на котором висел пакет с кровью. Через несколько минут наступила слабость, и Загорский опять отключился.

На следующий день пациент пришел уже в ясное сознание. Зрение уже не подводило, голова не кружилась. Вот только во рту было ощущение, что наступила мировая засуха.

— Очнулся? Вот и отлично. Значит, жить будешь, — полная женщина средних лет рассмеялась, поправила подушку и села рядом.

Родион пошевелил сухими губами и хотел попросить пить, но слова застревали и вылетали с большим трудом. Наконец, еле как он выдавил:

— Воды.

— Нельзя тебе, милый. Потерпи малость. — Жалостливо проговорила медсестра.

С боков торчали какие-то трубки, по которым выходила кровь. Медсестра рассказала, что все эти дни он находился в искусственной коме, так как возникло сильное внутреннее кровотечение. Самое мучительное заключалось в том, что пить совсем нельзя, ни капли воды. Да, капельница подавала питательные вещества, но все же, как ужасно хотелось ощутить живительную влагу.

Несколько глотков разрешили сделать только через 4 дня. От постоянной жажды и боли невозможно было спать. Ночи казались нескончаемыми. Именно во время вынужденного бодрствования в голову прокрались мысли о хрупкости человеческой жизни, карме и втором дне рождении.

Загорский неожиданно для себя понял, как прекрасен этот мир, и умирать совсем не хочется: «Как глупо я жил все это время: бегал, суетился, не любил, врал, изменял, крал. Да-да, я украл чужую драгоценность. Самое дорогое, что у нас есть — это время. Так вот, я своровал у Ленки пять лет, ведь мог разорвать эту канитель гораздо раньше. Она нашла бы себе нового мужчину и вышла замуж, родила ребенка или даже двух, как того хотела. Но разве только у нее? Ведь я обокрал и самого себя, так как тоже не чувствовал себя счастливым. Дурень. Зачем я вообще с Ивановой связался? Она мне нравилась? Вначале да, а потом …уже нет. Почему не бросал? Мне нравилось иметь рабыню. Я приказывал — она повиновалась. Вполне удобный вариант. Это делало меня счастливым? Нет, поэтому и изменял…… Василиса! Я вспомнил, это была она тогда в метро. Точно! Надо ее найти и позвонить».

Наутро с больной головой он с трудом вспоминал, о чем думал ночью. Единственное, что перед глазами стоял образ светловолосой девушки в сером пальто.

«….Говорят под Новый Год, что не пожелается, все всегда произойдет, все всегда сбывается….». Помните? Какие только традиции не придумывают люди, чтобы нахаляву заполучить мечту. Нет, ну, правда же. Напиши желание, сверни бумажку трубочкой, сожги и сожри….ой, извините, съешь и запей шампанским. И все эти действия нужно успеть выполнить в строгой последовательности под бой курантов. Сбылось? Не помню. А у вас?

Вот еще примета: перед праздником нужно срочно убраться, помыться и не злиться и еще новое платье купить. Помогает на весь год? Сомневаюсь.

— Василиса, ты почему плохо ешь? Давай налетай, пока не пропало, — хохмил дядя Сережа, подкладывая себе очередную порцию селедки под шубой. — Эх, я этот салатец люблю больше, чем оливье. Молодцы, девчонки, на славу постарались, — нахвалил мужчина, так как давно жил один и плохо готовил.

— Я тут вообще не причем. Это все они, — улыбалась Лика и показала вилкой на мать и старшую сестру — Я же готовить не умею, поэтому, просто, как боевая сестра подавала патроны.

— Ой, Анжелка, ремня на тебя не хватает. Как же ты замуж выходить будешь, если стряпать не умеешь? А главное, даже не хочешь этому научиться! — мужчина намеренно сделал строгое лицо, но потом улыбнулся и подмигнул племяннице.

— Дядь Сереж, я пыталась, честно. Но видно кухня — это не мой удел. Я только создаю опасную обстановку, поэтому предпочитаю заказывать еду на дом или ходить в кафе. А мужчина? Поверьте, я видела разные жизненные ситуации и убедилась, что на каждую неразумную девушку находится свой воздыхатель. С разными женщинами живут: с некрасивыми, толстыми, неумехами. Так что и для меня мужчина найдется, я не переживаю.

— То есть ты как обезьяна с гранатой на кухне? — заржал как конь мужчина.

— Ну,…почти, — подыграла Лика и совсем не обиделась на шутку.

— А я вот все думаю, как там этот парень? — сказала Васена и подцепила на вилку маслину.

— Фу, как ты эту гадость ешь? — спросил дядя, поморщился и вздрогнул.

— Не знаю, раньше не любила. Первую оливку вообще выплюнула. Но вот маслины с недавних пор обожаю. Могу полбанки сразу съесть.

— Это ты, дядечка Сережа, еще устрицы не пробовал. Я на всю жизнь запомнила этот кошмар, — Анжи скорчила гримасу, как будто она увидела привидение. — А с Родионом, наверно, все нормально будет. Завтра позвоню Агапову и узнаю. Давайте лучше потанцуем, — и девушка пустилась в пляс под песню Киркорова.

— Ну, уж нет. Я под гомосятину не танцую — это раз. И мой организм еще до кондиции не дошел — это два. Так что можно хлобыстнуть немного, согреться, а потом дождаться нормальной песни, — отказался мужчина и налил себе конька. — Дамы, вам вина подлить?

— Конечно, зачем ты спрашиваешь? — крикнула Анжела, пританцовывая.

— А я присоединюсь и вспомню молодость, — крикнула Виолетта Романовна и составила пару младшей дочери.

— Мамочка, ты у меня еще такая юная! — Лика подошла к столу, взяла бокал, и ушла с вином, кружась под «Цвет настроения синий».

Через несколько часов родные уже мирно спали. Отгремели салюты, петарды, прекратились пьяные крики. На столе стояли пустые бутылки из-под коньяка, шампанского, вина. За кухонным столом сидела Лика и плакала.

— Анжи, ты чего? — подошла Васена, слегка пошатываясь.

— Ничего, тебе не понять, — она, утерла слезы, попыталась встать, но шмякнулась обратно на стул. — Даже идти не можешь, алкашка, а ну-ка соберись! — командовала Лика самой себе, но подняться так и не могла.

— Ну чего ты ревешь-то? — спросила еще раз старшая сестра.

— Надоело быть одной и вообще, знаешь, я никому не нужна. Меня никто не любииит, — протяжно завыла девушка.

— Прекрати, я тебя люблю…..а как я тебя уважаю, — икнула Васена. — Ты добилась таких высот, что мне до тебя далеко.

— Ага, чем выше взлетаешь, тем падать больней, слышала такое? Вот у меня также, — запричитала она.

— Неа, не так. Ты выплывешь в любой ситуации. Я уверена.

— Васька, я плаваю только в одном стиле — топором ко дну.

— Вот, что ты загадала? Можешь сказать? — Василиса села рядом, чтобы Лика не упала со стула на пол.

— А ты никому не скажешь? — Анжи перестала плакать пьяными слезами и обняла сестру.

— Могила, — Васена подняла руку и показала почему-то знак «No pasaran».

— Хорошо. Я тебе верю, — она поцеловала девушку в щеку, — загадала я мужика себе, чтобы ох, какой был, — начала жестикулировать Лика.

— Тебе нужен психологически сильный парень.

— А такие бывают? — Анжела посмотрела с большим удивлением.

— Найдем, — утвердительно кивнула девушка. — Позвони завтра, то есть уже сегодня, Агапову, — снова икнув, сказала Василиса.