Чтение онлайн

После нескольких месяцев, проведенных в больнице, у Лены Ивановой наконец-то праздник — окончательное снятие гипса. Ура! Скоро, совсем скоро можно будет пошагать, пройтись, пробежаться. Неважно, что не чувствуются пальцы ног. Это все гипс, мать его.

Но радость сменилась горьким разочарованием — чувствительности ниже пояса не наблюдалось.

— Скажите спасибо, что живой остались и на поправку быстро пошли, — резюмировал врач. — Мы думали, что вы долго не протянете.

«Как же так? Как я смогу работать, играть в театре, сниматься? В конце концов, как мне просто ходить? Пусть на костылях, с палочкой или даже ползком, но шевелиться ведь я должна. Немедленно, слышите? Немедленно сделайте так, чтобы я стала прежней», — бушевали мысли в голове Ивановой, образуя огромный бушующий океан.

— Ты чего? — Дима тряс застывшую женщину. — Солнышко мое, я тут, рядом, — он обнял жену, и почувствовал, как из нее вырывается обреченный стон, похожий на хрип раненого человека.

— Аааа, я не могу, понимаешь? Ничего не могу, — кричала в истерике Лена, махала наотмашь руками, стараясь ударить себя по ногам. Рядом сидел муж, поэтому дотянуться не получалось.

— Послушай, мы справимся, — пытался успокоить ее Михайлов, схватил за голову и покрывал быстрыми поцелуями лоб, щеки, губы.

Больная притихла, уткнулась в родное плечо. Тревожная тишина длила несколько минут. Лишь стук сердец нарушал безмолвие.

— Подавай на развод и не мучайся со мной, — произнес женский голос.

— Даже не думай об этом, — пригрозил Дима и обнял еще сильнее. — Только попробуй что-то натворить. Все будет хорошо, девочка моя, — успокаивал Михайлов и гладил жену по дрожащей спине. — Тссс.

Прибежала медсестра, вколола успокоительное. Через некоторое время Иванова обмякла, опустилась на подушку и уснула то ли от укола, то ли от пережитого стресса.

— Костян, привет, — Дмитрий вышел в коридор и позвонил своему приятелю, который работал реабилитологом. — Нужна твоя помощь……

Люди хотят быть здоровыми, чтобы жить дольше. Боятся они смерти. Но часто случается, что врачи не могут помочь. И в этом нет их вины, они не боги с мифического Олимпа! Человеческий организм не так прост, как кажется, поэтому глупо уповать только на докторов. Но людям нужны виновные в их болезни. Иначе кого обвинять? Неужели себя любимого? Нет, конечно.

Откуда это берется? Еще из детства. Маленький несмысленыш ударяется о стул или дверь. Слышится детский крик, плач и возгласы родителей. Что делает и говорит мама? Она жалеет ребенка, грозно машет рукой «ударившему» предмету и приговаривает: «Ах, этот, стул, какой нехороший, обидел моего любимого сыночка. Вот я тебе сейчас задам…». Петечка улыбается, смеется, наблюдая за тем, как мамочка «наказывает» неживой предмет. Потом взрослый Петр за любой собственный промах начинает обвинять других, чтобы обелить себя. Все, цепь замкнулась: «Это из-за тебя у меня не получается….Это ты виноват».

Да, конечно, халатность на рабочем месте тоже присутствует, но это уже другая история. Поэтому недосмотр медиков — это одно, а собственная безответственность к здоровью — это другое.

У Лены Ивановой появилось маневренное транспортное средство — инвалидная коляска.

— Нет, не сяду в нее, я что — инвалидка? — кричала женщина в бешенстве. — Убери ее немедленно. Вот пройдет время, я снова буду чувствовать ноги и пойду сама.

Ну, может быть на костылях сначала, а потом уж точно побегу. Переведи меня в другую больницу, пусть меня осмотрят еще одни врачи. А лучше за границу поехать, там точно меня вылечат.

— Солнышко, я консультировался с несколькими реабилитологами. На твое восстановление могут уйти годы, но тоже не факт, что это поможет. Самое главное, что ты осталась жива.

— То есть моя беспомощность — это полноценная, настоящая жизнь? Ничего себе! Я даже не предполагала, что вот она какая, — бурная истерика охватывала все сильнее и сильнее.

Михайлов не выдержал, набрал в поисковике «Ник Вуйчич» и показал Ивановой:

— Вот, кто беспомощный. На, смотри! Только торс и голова. Он даже обнять свою жену не может, поесть сам не может.

— Убери его, — отвернула голову в сторону женщина. — Зачем я тебе? Ты можешь найти здоровую девушку, родить детей и быть полноценно счастлив. Зачем тебе калека? — снова закричала Иванова.

— Дорогая, послушай, — начал Дима как можно мягче, — неужели ты думаешь, что инвалидное кресло сможет меня отвернуть от тебя? Мужчина, который был готов на убийство ради любимой — выдержит все. Мне по барабану, сможешь ты ходить или нет. Посмотрим, что будет после реабилитации. Я чуть не убил человека! Ты понимаешь, на какие отчаянные поступки я готов? Я жизнью рисковал ради нас. Кто еще в твоей жизни так делал? Поэтому давай вместе бороться за твое выздоровление.

Лена внимательно слушала мужа. Наконец, она поняла, что ее не бросят, как слепого котенка. Никто ее не покинет. Стало ли от этого легче? Нет. Все равно ощущать себя обузой не хотелось.

Иванова читала разнообразные истории о людях, которые выжили после операции, остались инвалидами, но продолжали жить полноценной жизнью. Вначале это вдохновляло женщину и придавало сил, она тренировалась и была уверена, что встанет. Но с каждым последующим днем надежды таяли, как весенний снег, потому что ничего не менялось, а результатов хотелось быстрых и молниеносных. Безудержная тоска и бурное отчаяние снова и снова накатывали на женщину девятым валом.

После долгого больничного заточения Лена Иванова оказалась на улице. Как же здорово — вдыхать дорогой аромат последних весенних дней, подставить лицо под солнечные лучи и чувствовать тепло каждой клеточкой кожи. Кажется, что вся вселенная хочет согреть и обнять больное тело. Муж и жена выбрались в парк и наблюдали за голубями, которые дрались с воробьями из-за хлеба. Юркие коричневые нахалята не оставляли ни единого шанса нерасторопным сизокрылым увальням. Женщина бросала мякиш и улыбалась, глядя на прожорливых птиц.

— Димка, я есть хочу. Свежий воздух целительно воздействует на мой раненый организм, — после выписки женщина похудела на 8 килограмм и никак не могла поправиться.

— Отлично, поехали, перекусим.

— Меня не пустят. Давай уж лучше домой.

— Ты же не в глубокой резервации живешь, а в Москве, так что не жалуйся, — мужчина пересадил жену в машину, сложил кресло и поставил его в багажник.

Ничего страшного не произошло, зря Иванова переживала. В кафе на нее посетители не смотрели, пальцем не тыкали, поэтому трапеза прошла спокойно и даже немного весело. Проглотив последний кусочек жареной курицы, женщина с удовольствием откинулась на спинку коляски и повернула голову в окно. Лена увидела, как солнце пыталось протиснуться через огромное стекло и посылало на стол озорных зайчиков, но высокие кроны деревьев, как исполины-великаны преграждали им путь. Люди неторопливо гуляли с детьми, ели мороженое. Вот прошла мимо нарядно одетая женщина лет семидесяти в темно-зеленом плаще и на каблуках. Ну как можно плохо выглядеть в такое светлое утро? Это просто непозволительно.

А вот остановился у окна мужчина. Он глянул на вывеску у входа и посмотрел внутрь, осматривая помещение через стеклянное пространство. Может он ищет друга, с которым договорился о встрече, или подругу? А может это…..Родион…..Их глаза встретились на несколько секунд. На лице мужчины с небрежной щетиной появилось искреннее удивление. Он слегка кивнул в знак приветствия, Лена испуганно отвернулась, посмотрела на Михайлова, который наблюдал за эпизодом из немого кино, и взяла его за руку.

— Это он, — прошептала женщина и тут же засверкали слезы у нее на глазах.