Чтение онлайн

– Пафнутий? – и класс затих, с интересом наблюдая за Фунтиком.

– Пафнутий, вы меня слышите? – повторила Валентина Сергеевна громче.

– Эй, – Савка пнул друга под столом.

– Пафнутий, вы решили номер двести сорок шесть?

Фунтик вздрогнул и попытался сфокусировать взгляд на математичке, мы с Ленкой завороженно за ним следили.

– А – у – ээ… – глубокомысленно изрёк Фунтик. – Ээ- ыыы…

Пафнутий продолжал издавать не поддающиеся расшифровке завывания, когда Валентина Сергеевна наконец-то вернулась к годами проверенному методу и вызвала к доске одну из трёх Елизавет.

– Ну ты даешь, Фунтик! – вполголоса восхитилась я. – Это что за брачные кошачьи вопли были? Слушай, а, может, ты оборотень?!

Парень послушно кивнул, но судя по маете в темных глазах вообще не понял, о чем идет речь. Зато подруга мою идею подхватила.

– Точно! – она окинула Фунтика оценивающим взглядом. – У кого там вервольфы всякие, а у нас оборотни – поросята в панамках. Экология такая!

Я живо представила себе Пафнутия в то ли женской, то ли детской панамке, инфернально хрюкающего на полную луну, и заулыбалась.

– Панамка – это важно, – шепнула Ленке.

– У Фунтика в мультике ещё вроде комбинезончик был, с бантиком, – нахмурилась, вспоминая, подруга.

– Не, комбинезон не катит, – я давилась смехом, – в нем не перекинешься – порвется, а вот панамка – очень удобно.

Ленкины глаза заискрились.

– Ага, – догнала она. – Всегда цела и если что – можно прикрыть самое дорогое.

Мы захихикали.

– Сереброва, что вы нашли смешного в двести сорок седьмом задании? – раздался строгий голос Валентины Сергеевны.

О, они уже до двести сорок седьмого добрались? Только самый извращенный ум мог найти что-нибудь веселое в задании по алгебре, поэтому я просто извинилась, одновременно мысленно сетуя на жизненную несправедливость: смеялись мы с Ленкой вдвоем, а обругали меня одну!

– Покажите вашу тетрадь, – Валентина Сергеевна решительно подошла к нашей парте. – Так-так, хорошо. А вот тут можно было поподробнее! Я же вам говорила: записывайте всё решение пошагово!

– У меня в черновике, – защищалась я.

– В черновик никто смотреть не будет! – сурово заявила математичка. – Груздева, а вы домашнее задание сделали?

– Конечно! – Лена с готовностью развернула к ней свою тетрадку.

– Что же, Груздева, очень даже неплохо, – одобрительно хмыкнула Валентина Сергеевна, – вы даже с двести пятидесятым заданием справились, а оно очень непростое! Поставлю вам плюс.

Подруга скромно и польщённо потупилась, а я второй раз за утро ощутила обиду на жизнь: решала-то я, а похвалили Ленку!

– Вот видите, Сереброва, – Валентина Сергеевна посмотрела на меня из – под очков в тонкой оправе, – Груздеву вы по алгебре уже подтянули, теперь займитесь и Кривобоковым с Заболоцким, а то позор – такие способные юноши, а по математике с двойки на тройку перебиваются!

И Валентина Сергеевна отчалила к Елизавете, скучающей у доски, оставив меня ошарашенно моргать ей вслед.

– Говорил же заняться мной! – Савелий вонзил мне в спину карандаш. Я подпрыгнула. Вот ведь гад, просила же так не делать! – А ты жадничаешь!

– Заболоцкий! – я угрожающе развернулась к нему. – Ещё раз ткнешь в меня – и всё, тебе конец!

– Ладно-ладно, – проворчал Савка.

– Придурок, – фыркнула Ленка. – Ты не обращай внимания, всем не поможешь.

– Ага, – усмехнулась я.

– Поэтому главное – лучшей подруге помочь, – продолжала развивать свою мысль Лена, – а остальным – как получится.

– Какое мудрое замечание! – восхитилась я. – Значит, главное – помочь тебе?

– Да, – серьезно ответила подруга, – мне без тебя нормально ЕГЭ не сдать.

– Угу, – глубокомысленно пробормотала я.

С проверкой домашки было покончено, и в классе наступила тишина: все корпели над новыми примерами, с ужасом гадая, успеют ли справиться хотя бы с половиной. Лена тоже пыхтела над учебником, время от времени заглядывая мне в тетрадь, но я вредничала и прикрывала написанное рукой. Хотя какой в этом смысл? Всё равно же потом дам списать.

– Сереброва! – прохрипел сзади Савелий. Ну, он достал меня сегодня!

– Эй, Сереброва! – повторил он, и я ощутила шлепок по плечу. Весьма чувствительный, надо сказать!

– Заболоцкий! – взвилась. – Я тебя предупреждала!

– Я и не тыкал, – Савелий смотрел на меня круглыми честными глазами. – Чего ты завелась? Это линейка, она не деревянная даже! – и он для убедительности погнул линейку туда-сюда.

– Заболоцкий! – прошипела, не находя других слов.

– Так я чего хотел, – невозмутимо продолжал парень, – мы договорились, я домашку не делаю?

– Савелий, – зловещим голосом ответила, – мы не договорились. Списывать я тебе не дам. А если ты ещё раз меня тронешь – хоть пальцем! – не говоря уже о других частях тела и окружающих предметах – я тебе врежу, честное слово!

– Я ему сам врежу, – внезапно негромко сказал Пафнутий, и мы удивленно на него уставились.

– О, поглядите-ка, кто снова с нами! – Лена кокетливо состроила Фунтику глазки. – Ты куда из реальности-то выпадал?

– Серьезно, Фунт, – фыркнул Савка, – такое блеянье… Я чуть живот не надорвал!

– Никуда не выпадал, – с достоинством ответил Пафнутий. – Просто я задумался, а тут математичка со своими вопросами!

– Ну да, неожиданно получилось, – поддержала его я, – на алгебре – и вдруг про задачи спрашивают!

– Не умничай, Сереброва! – рыкнул на меня Савка и схватил линейку явно с нехорошими намерениями, но под нашими совместными с Фунтиком взглядами сник и стал игриво ею помахивать.

– Дарья, потише, пожалуйста, – подала голос математичка от учительского стола, – вы мешаете другим.

Задохнулась от обиды: а чего опять я?!

– Это Заболоцкий, Валентина Сергеевна, – вступился за меня Пафнутий, укоризненно глядя на Савку.

– Тем более, – весомо сказала учительница. – Я попрошу вас, Дарья, все свои вопросы с Савелием решать вне школы.