Чтение онлайн

Именно сюда он монтировал оборудование. Нашел выступ, куда закрепил сматыватель лебёдки, даже отыскал выемку для огромного винта.

Пока собирал крепления жилета, защёлкивал карабины, ещё раз на глаз измерял глубину пропасти и длину верёвки, Хелена наблюдала за ним. Краем глаза, незаметно, но очень внимательно. Беспокоилась? Любовалась?

Ллена по-своему напрягала растительность, почему-то сплошь бурая. Учитывая температуру воздуха, на улице как будто стояло лето, но зелень отсутствовала. Нордейл бы при такой температуре цвёл, а здесь один сухостой. Отсутствие влаги? Если весна, то, где почки, цветы? Об этом Эйдан Хелену спросить не решался, так как та в свою очередь правомерно поинтересуется о том, почему он не скачал нужную информацию с интернета? Бог с ней, с погодой. Главное, место подошло.

В уме прокручивались схемы сцепки – нельзя упустить ни одну деталь. Он отвечает сейчас за жизнь этой девчонки, как никто другой. И обещал он ей адреналин, а не смерть. Сам толкнул эту идею, сам сюда привез, воспользовался, можно сказать, слабостью.

Когда убедился, что прыгнул бы в подготовленном снаряжении сам, подозвал слоняющуюся неподалёку мисс, затянул на ней ремни. Кстати, самих ремней бы хватило тоже, но жилет держал прочнее, к тому же лучше распределял нагрузку.

– Может, шлем мне не нужен?

– Ветер будет свистеть в ушах. Он будет бить тебе в лицо с огромной скоростью, будь готова.

– Уже готова.

Ллен ожидал, что она сольётся. Передумает, напугается, найдет отговорку, сообщит, что уже к лучшему переменилось настроение, что «крайние» меры можно отложить. Но Хелена стойко терпела, когда он проверял карабины и привязь, когда укладывал кольцами канат на «языке», когда в очередной раз тестировал подъёмный механизм.

И вот они оба на карнизе.

Где её нервозность, нерешительность?

Эйдан бывал проездом в «Скай-Парках» вблизи Нордейла, видел, как у людей от близости полета тряслись поджилки. В прямом смысле. У одних подкашивались колени, другие цеплялись за столбы или инструкторов, скулили, голосили, матерились.

Хелена молчала. Её застывшее выражение лица ничего не выражало. Разве что сухость – скупую эмоциональную сухость, выгорание. Но близость смерти обычно стирала и это.

– Я могу подготовить оборудование и проверить его. Но толкать тебя вниз я не буду, уговаривать на прыжок тоже. Это противоречит…

– … твоим алгоритмам. Я понимаю. – Она сама закончила фразу. – Можешь отойти. Меня не нужно уговаривать. Я прыгну. Немножко постою… и прыгну.

Ллен подумал о том, что, если она этого не сделает, он не разочаруется.

Но, если сделает, он восхитится.

По-человечески и очень по-настоящему.

Хелена

Она думала о том, что, возможно, совершает самую большую ошибку сейчас. Может, это её последние минуты? Если так, то винить робота не в чем – он просто машина. К тому же обвинить кого-то она попросту не успеет, если убьётся, а при такой глубине вероятность почти стопроцентная.

Каждый выбирает, как ему жить.

Если сегодня она оказалась здесь, значит, это её собственный выбор. Всё в порядке. Хелена вообще старалась никого не винить, кроме себя, да и себя больше не хотелось.

Она вспоминала Микаэля, его фразу о «друзьях», свою реакцию на неё. Разбитую о стену тарелку, подступившие слёзы.

Пришла пора что-то менять – возможно, это как раз шаг в верном направлении, выход из зоны комфорта.

«Да уж. Категоричный выход. Сразу с места в карьер…»

Чем больше ждёшь, тем страшнее.

Она не стала разбегаться, изобретать финты, выпендриваться – перед кем? – просто шагнула с края вниз.

Да, в этот самый момент ей было страшно, как никогда. Потому что это черта, когда ты по-настоящему не знаешь, что будет дальше. Всё в руках судьбы. Полная беспомощность, и не парение, а ад…

Ветер ударил по лицу, по ушам, несмотря на шлем, под дых. Хотелось не парить птицей, как рассказывали многие, но исчезнуть из небытия, свернуться каралькой, хотелось, чтобы этот ужас завершился. Вроде бы, пара секунд, но ужаса полные штаны. Неразбериха, непонимание своих ощущений, паника. А после рывок вверх – это случилось, когда веревка натянулась до максимума. И вот тогда напряглись сосуды в голове, ощутил стресс позвоночник.

Всё… Всё… Она уже болтается вверх-вниз…

Она не разбилась, можно выдохнуть.

Что он говорил ей перед стартом? Что-то рассказывал про необходимость подтянуться, разжать один карабин, чтобы тело перевернулось, чтобы голова вернула привычное вертикальное положение.

Хелена напряглась.

Вращался мир, плавно подпрыгивала до сих пор по инерции верёвка, и её тело вместе с ней. Качался мир.

Подтянуться удалось не без труда. Щёлк!

И она висит над пропастью вниз ногами – чудо.

Стало легче.

Никогда ни до, ни после она не испытывала такого чудовищного страха, не стояла на грани жизни и смерти, хотя смерть, может, и рядом «не валялась», если крепление сделано на совесть. Но ведь ощущения…

И только сейчас спустя сколько-то секунд она стала выдыхать.

Она сделала это.

Сделала.

Ущелье с этой точки выглядело необычным, красивым. Внизу дно, речка, камни; по стенам росли редкие кусты, даже цеплялись корнями деревья.

Ей хватало уже того, что отступал страх, что жуткое позади.

Но вдруг стало хорошо. Неожиданно и широко хорошо. Дернулась верёвка – начал «подъём» наверх Аш Три. Рывок. Пауза. Еще рывок. Как на лифте.

А ей стало в кайф болтаться неизвестно где – пусть он тянет медленно. Она слишком давно не наблюдала живописные виды, не ощущала себя живой. Пустой и наполненной одновременно, удивительно спокойной, умиротворенной. Как человек, вернувшийся домой с войны. Как человек не потрепанный и не убитый, но выполнивший миссию.

Как красиво жить…

То были минуты её триумфа.

Еще чуть-чуть вверх – спасибо, робот. Еще чуть-чуть. Парение, веса как будто нет – его амортизировал канат. Хелене казалось, она побывала в бою – как специалист, как спецназ. Жизнь наполнилась выпуклыми образами, глубиной и смыслом. То был момент, который хотелось растягивать в бесконечность.

Почему смыслов не было раньше? Ведь это так просто.

Быть собой, делать то, что нравится, чувствовать себя победителем, героем, молодцом.

Почему раньше она совершала пустые вещи, хотя могла вкладывать усилия во что-то стоящее?