Чтение онлайн

– В данном случае стоит позаботиться, чтобы этот человек уже никому не причинил вреда, – произнес король. – Поэтому клеймо будет закреплено магически. Если вы, полковник Аттеус, попытаетесь причинить вред своим хозяевам, поверьте, ощущения вам не понравятся. Более того, если вздумаете ослушаться их приказов, вас ждет то же самое.

А я замер. Палач отложил клеймо и теперь держал в щипцах нечто, напоминающее маленькую змейку. Это что такое? Стоило поднести «змею» к клейму, как она тут же впилась в ожог, проникая под кожу, и я едва не издох от ужаса, ощущая, как ворочается эта тварь, устраиваясь удобнее.

– Продемонстрируйте, лер Эйш, – потребовал король.

– Отрекитесь от Изельгарда, Аттеус, и признайте себя рабом Литонии, – потребовал светловолосый демон.

– Нет, – огрызнулся я.

Эйш сделал знак рукой, и тело пронзила такая боль, что, казалось, умру на месте. Я катался по помосту, забыв о том, кто я и где нахожусь.

– Пока не выполните приказ, боль не исчезнет, – где-то за пределами понимания прозвучал голос короля.

– Я… отрекаюсь… – просипел, едва выговаривая буквы. – От Изельгарда…

– Дальше, – потребовал Эйш.

Нет! Стиснул зубы, но боль все росла и росла. А еще добавилось чувство, что под кожей возится что-то, расползается по телу, прогрызает себе ходы.

– Признаю себя… рабом Литонии.

Боль сразу стихла, только легче от этого не стало. Я ненавидел себя! Ненавидел так, что готов был сам сунуть голову в петлю. Но кто позволит? Король говорил еще что-то, а мир плыл перед глазами. Внутри будто разверзлась пропасть. Я падал в нее, падал, чувствуя себя слабым и беспомощным. Впервые в жизни. Меня столкнули с помоста, привязали к какому-то столбу, повесили на шею табличку. Все уже воспринималось как сквозь туман, а мои соратники один за другим становились рабами. Вокруг шумели люди. Смеялись, ругались, проклинали. Больше проклинали и обещали, что на этом мучения не закончатся. И я охотно им верил. Даже если выживу, то либо сломаюсь до конца, либо сойду с ума. Но гордость, демонова гордость твердила, что надо, надо терпеть и не доставлять удовольствия моим мучителям.

Экзекуция завершилась. Еще на час нас оставили на потеху зрителям, а затем затащили обратно в замок. Только теперь всех развели по разным углам. Чтобы не сговорились? Или чтобы леры и лери не перепутали, кто кому принадлежит? Я только уловил, что Вейса отправили к какому-то старикану, леру Мейру, у которого погибли двое сыновей. Надо запомнить. А вдруг… Вдруг когда-то выпадет шанс помочь.

На меня натянули какое-то рубище, кинули в лицо штаны. Я по-прежнему почти ничего не понимал. Свернулся клубком на холодном полу и замер, стараясь хоть немного успокоиться. Не получалось. Безумие подкралось близко. Казалось, я слышу, как скребутся его лапы, как оно той самой змейкой пробирается глубже, глубже, в самое сердце. Почему я не умер на поле боя? Почему ты не прокляла и меня тоже, Илмара Эйш? Это была бы куда лучшая судьба, достойная воина.

А дверь скрипнула. Я приподнял голову и увидел юношу, так похожего на Илмару, что стало страшно. Он смотрел на меня с непередаваемой ненавистью.

– Вот, значит, как, – сказал тот, наконец. – Хваленый полковник Аттеус оказался не более чем слабаком. Хотя у тебя теперь нет ни имени, ни титула, ни звания. Только воля хозяина. Понял, как теперь будешь меня называть?

Я молчал, кусая губы, и почти не понимал, чего он добивается.

– Я не слышу! – Блондин ударил ботинком под ребра, и я скрючился от боли. Сил защищаться больше не осталось. Да и он – точно Эйш, так что противостоять его воле не выйдет.

– Да, хозяин, – страшное слово слетело с губ, разделяя мир на «до» и «после». Не клеймо, не магическая змейка, а вот это «хозяин».

– Так-то лучше. Помни свое место, падаль. А я уж позабочусь, чтобы ты каждый день завидовал мертвым.

Он плюнул в мою сторону и вышел, а я опустил голову на холодные плиты пола. Какая разница? Теперь все потеряло смысл, и я сам превратился в призрак, тень без имени. Когда же все это закончится?

Амелинда

– Ты пойдешь на эту проклятую казнь! – кричал Лео, а мне хотелось вжать голову в плечи, потому что никогда не видела своего мужа таким.

– Лео, пожалуйста, – пыталась я до него достучаться. – Мне будет неприятно, ты ведь знаешь.

– Что неприятного, Эмми? Это же изельгардцы! – твердил он. – Те самые изельгардцы, которые убивали наших ребят. Которые убили Илли. Тебе все равно? Все равно, отвечай?

– Конечно, нет, милый. Но смотреть на пытки…

– А они никого не пытали? Я не узнаю тебя, Эмми.

Это я тебя не узнаю… Но пришлось промолчать, потому что новый виток скандала ничего не даст, только все усугубит. Потерла пальцами виски. И для кого эта пытка? Похоже, для меня.

– Хорошо, пойду с тобой, – смирилась я с неизбежным.

– Моя девочка, – усмехнулся Лео, подошел ближе, заставил запрокинуть голову и коснулся губами шеи. Вот только с ним – таким – мне не хотелось ничего, а отказать после недавнего было страшно. Я нужна ему – и чувствовала это. А Леонард не собирался тратить время на предварительные ласки. Платье затрещало под его напором.

– Осторожнее! – Я попыталась высвободиться из слишком крепких объятий. – Лео, пожалуйста!

– Снова не хочешь? – отпрянул он.

– Хочу, но не так. – Заставила себя улыбнуться и повернулась спиной, чтобы помог со всеми этими пуговичками. Почувствовала, как чуть прохладные пальцы скользнули вдоль позвоночника, обрисовывая непонятный узор. По коже пробежали мурашки, но не сказала бы, что возбуждения. А Лео уже покрывал поцелуями спину, прижимался сильнее. Чувствовала, как он желает меня, и не понимала, почему ничего не могу дать в ответ, но включилась в любовную игру. Развернулась к нему, помогая мужу снимать одежду. Он опустил меня на кровать, прижался сверху, несколько раз поцеловал – и почти сразу вошел. Я закусила губу. Ничего, такие ночи тоже случаются. А Лео двигался – быстро и властно, пока все не закончилось, затем почти сразу повернулся на бок и, кажется, мгновенно уснул. Я лежала и смотрела в потолок, пытаясь найти ответ на то, что происходит. Да, между нами не было любви, но были нежность, уважение, дружба. А сейчас он вел себя, как дикий зверь, которому наплевать на все на свете. И на меня в том числе. Конечно, ему плохо из-за Илли, но…

Поднялась и пошла в ванную. Этот день хотелось смыть с себя, как и предыдущие, чтобы утром отправиться на очередное испытание. Когда Лео проснулся, попыталась было снова завести разговор о казни, но он и слушать не стал. Поэтому и стояла рядом с ним в темно-синем платье, разглядывая толпу. А когда появились пленники, и вовсе кровь прилила к щекам. Что удумал Илверт? И что находит в этом Лео, который жадно подался вперед? Об Айке вообще молчу, он сам не свой в последние дни.

Отвела взгляд. Не хочу этого видеть! Но то и дело оборачивалась. Полковника Аттеуса казнили первым. Он выглядел спокойным, нерушимым. Поднялся на виселицу с таким видом, будто плевал на нас, на короля, на гибель. И только когда палач взялся за кинжал, чтобы отрезать ему волосы, маска на миг спала. Я увидела человека. Да, этого человека ненавидела всем сердцем! Но в то же время происходящее не приносило мне радости. Как кому-то вообще могут нравиться страдания живого существа?

– Эмми? – окликнул меня Лео.

Он тяжело вдыхал воздух и довольно щурился. Нет, смотреть на него я тоже не хотела, поэтому снова уставилась на виселицу. Петля затянулась на шее Аттеуса, и на миг показалось, что он рад. Рад такому исходу. Рывок – и… ничего. Его снова вытащили на помост, и теперь он не скрывал эмоций. Ненависть! Страшная, жгучая ненависть исходила от него волнами, а палач вынес жаровню с каленым железом. Нет, не могу.

Отвернулась. А толпа заулюлюкала, завыла, требуя свое. Затем раздался нечеловеческий вой, а когда поверх клейма нанесли магическую печать, мне и вовсе стало дурно. Магическое подселение – неприятная вещь и крайне редко используется. Она обеспечивает полный контроль, которого иначе в случае с Аттеусом вряд ли добились бы. Снова взглянула на помост – и будто передо мной стоял другой человек. С отрешенным, блуждающим взглядом. Он, кажется, уже никого не видел. А Лео требовал, чтобы он признал себя рабом. Зачем? Все ведь и так ясно. Но Лео было больно, и он желал причинить боль. А мне хотелось закрыть лицо руками и убежать.