Чтение онлайн

– Что это было?

Эрвинг кинул плащ на кресло. Его глаза смеялись. Я тоже улыбнулась, чувствуя себя одновременно глупой и счастливой.

– Соскучилась. – Я потянулась к нему. От него пахло травами. Пил мой настой? Скорее всего. Потерлась щекой о щеку.

– Я тоже скучал, – признался Эрвинг, прижимая меня к себе. Слава богам-покровителям, ему стало лучше, и ночной визит на кладбище не нанес ощутимого вреда. Он прекрасно понимал, зачем позвала его сюда, и от этого было одновременно сладостно и стыдно.

– Я спрошу только одно. – Теплое дыхание Эри опалило кожу. – Ты уверена?

– Да.

Он подхватил меня на руки, и пульс застучал в ушах. Служанки расстелили постель перед уходом, и Эри опустил меня на хрустящие простыни. Мы оба – сумасшедшие. Потому что только сумасшедшие в таких условиях могли влюбиться друг в друга. Я изнывала от желания. Эри развязывал шнуровку платья, а мне казалось, еще минута промедления – и умру.

– Люблю тебя, – шептала, не помня себя.

– И я тебя люблю.

Эри наконец справился с платьем, и оно скользнуло на пол грудой ткани. На миг стало стыдно, затем – еще более сладко, а он уже снимал рубашку. Я касалась сильной груди, чуть впалого живота, темной дорожки волос, ведущей за пояс штанов.

– Куда ты спешишь? – Эри легонько поцеловал меня в уголок губ.

Издевается! Потому что я видела, как велико его желание. Он сам едва держался, а я тянулась, чтобы избавить его от штанов. Ощущала, как соприкасаются наши обнаженные тела – и сходила с ума. Это было… невообразимо. Будто я стала воздушной, невесомой. И в этой невесомости существовали жаркие губы, бережные руки, поцелуи, лишавшие рассудка.

– Эри, – шептала я сбивчиво. – Мой Эри.

– Твой, – отвечал он, продолжая покрывать поцелуями каждый сантиметр кожи, и я плавилась от этих прикосновений.

– Скорее! Пожалуйста!

– Как скажешь, любовь моя.

И стало так хорошо, что я забыла о целом мире, наслаждаясь ощущением цельности. Будто до этого существовала лишь половина меня, а теперь все так, как надо. И мне было все равно, кто он, мой любимый мужчина, и кто я. Главное, что мы вместе. Еще несколько движений – и перед глазами потемнело, а я захлебнулась от счастья. Мой, только мой. Никогда никому не отдам.

Эрвинг

Мне было мало. Всей этой ночи – мало. Мало Амелинды, ее шелковой кожи, мягких волос, любимых губ. Она просила еще, и мы начинали снова, чтобы вознестись до небес. Признаюсь, в тот момент я не думал ни о чем. Забыл о своем положении, ее муже. О том, что за все приходится платить. Хотелось испить краткий момент счастья до дна. За окнами брезжил рассвет, когда мы лежали в объятиях друг друга. Эмми водила пальцами по моей ладони, затем поднялась выше, к плечу, на котором теперь навеки позорным воспоминанием багровела буква Э.

– Так страшно. – Она провела по шраму.

– Если выберусь отсюда, сниму вместе с кожей, – ответил ей.

Эмми только вздохнула в ответ и поцеловала в плечо. «Если». На этом слове теперь строился мой мир. Если, если, если. Если Эйш не вернется до весны, значит, проживу чуть дольше. Если найду способ обмануть магическую печать – смогу выбраться отсюда, забрать Эмми и увезти в Изельгард. Туда, где нас никто не достанет. А если не найду, думаю, моя жизнь не будет долгой.

– Ты хмуришься, – заметила Амелинда.

– Я слишком много думаю, – усмехнулся в ответ. – Мне пора.

Собирался я быстро. Замок просыпался рано, и если нас кто-то заметит, обоим будет худо. Эмми проводила меня до двери черного хода. Снаружи стало чуть теплее. Я пробрался в свой чуланчик, чтобы уже через полчаса, позавтракав, приступить к работе. Дни вынужденного безделья закончились, и я надеялся, повторятся не скоро.

Жизнь пошла своим чередом. Хотя, лучше сказать, понеслась, словно колесо с горы. Мы с Эмми ощущали себя безумцами. А как иначе, если проводили вместе почти каждую ночь? Прятались от слуг, отыскивали места, где нас никто не найдет и не увидит. Добрая Лайза только качала головой и помогала мне скрыться незамеченным.

– В опасные игры играете, мальчик, – лишь раз позволила она сорваться с губ замечанию. – Вернется лер Эйш, обоим несдобровать.

Лер Эйш! Образина, маячившая над нашими головами. За все время от него пришла одна краткая записка, в которой хозяин Эйшвила сообщал, что решил остаться в столице до начала весенних учений. А значит, у нас с Эмми было самое главное – время. Конечно, оставалась ее свекровь. Лери Белла, видимо, вознамерилась уморить меня работой, потому что приказывала Шиану давать самые тяжелые поручения именно мне. Но разве я боялся физического труда? Да, бывало, что вечером валился с ног, но, с другой стороны, это помогало не думать, хоть ненадолго отставить терзающие мысли. Потому что, если я проводил ночь не с Эмми, неизменно возвращались кошмары. В них был белобрысый – и винный короб, из которого нельзя выбраться. Я просыпался от собственных криков и чувствовал, будто из меня выпили жизнь. Амелинде ничего не говорил. Возможно, она помогла бы справиться с кошмарами, но жаловаться? Нет уж. И я справлялся сам. Как мог и умел, но лучшим лекарством так и осталось присутствие Эмми.

Наступила весна. В первый день марта снова праздновали. На этот раз жгли костры, посвященные богине Тие. А для меня праздник ознаменовался тем, что я впервые оказался за воротами Эйшвила. Лайза убедила лери Беллу, что я просто необходим ей в городе, чтобы таскать тяжеленные мешки, и та согласилась. Отпустила на все четыре стороны. В воздухе уже пахло весной. Вдоль дороги еще белел снег, но его осталось мало. А город охватила праздничная суета. С нами поехала Нита. Стоило повозке остановиться, как попрыгунья унеслась разглядывать стеклянные бусы и серьги. Лайза только посмеивалась, глядя ей вслед. С мешками мы управились быстро. Их было не так много, и вскоре втроем бродили по ярмарочной площади, разглядывая яркие торговые прилавки. Жаль, что я ничего не смогу подарить Эмми. И Ниту так и не отблагодарил за ее подарок.

– О чем задумался, мальчик? – спросила Лайза, наблюдая, как разглядываю обереги и кулоны.

– О женщинах и украшениях, – ответил я, обернувшись к ней. Кухарка рассмеялась и поманила меня за собой.

– Знаю тут одно местечко, – шепнула она заговорщицки, – где можно подобрать подарок.

– У меня нет денег, чтобы его купить, – ответил я.

– Разве это проблема? Я тебе займу, а когда вернешь себе свободу, отдашь.

Неравноценный обмен. Потому что оба мы понимали, как малы мои шансы. Но оба сделали вид, будто верим. Поэтому у меня в кармане оказалась монета Тии – «на счастье», а в руках у Ниты – бусы.

– Можно подумать, у Эмми нет такой монеты, – шептал я Лайзе.

– Такой – нет, – заверила она. – Среди простого люда Литонии существует поверье: если мужчина серьезен в своих намерениях, он должен в первый день весны подарить избраннице монету с символами Тии, и тогда богиня благословит их любовь и сведет дороги, даже если их разлучат.

– Ты в это веришь? – Для меня это даже звучало смешно.

– Конечно, – заверила Лайза. – Мне никто таких монеток не дарил, вот я и живу, одинокая.