Мой плохой босс
Шрифт:
Она приветственно подмигивает мне фарами, когда я выключаю сигнализацию. Все будет нормально — я зря себя накручиваю.
Вот только когда я нажимаю на ручку дверцы, открывая свою машину, мне на плечо падает тяжелая рука.
— Погодите, Ирина, — незнакомый густой голос звучит над моим плечом.
Это были рефлексы. Чистые рефлексы, привитые мне еще отцом. У нас в свое время было правило — не смогла завалить папу на татами — на тусовку с подружками не идешь. И я, старательная дочь своего папочки, сейчас — напряженная и встревоженная, один оголенный нерв на наличие какого-то мужика за моей спиной отреагировала гарантированно болевым приемом — по печени и с размаху…
Впрочем, мой локоть до печени незнакомца так и не добрался — его прихватили и сжали так, что черные точечки в глазах заплясали от боли. Мне противостоял профи. Бля! Интересно, чей же?!
— Вам лучше не сопротивляться, — вкрадчиво мирно гудит мужик, ловя и второй мой локоть, — целее будете.
Ну, да, сейчас…
А вот удар каблуком по пальцам ноги он предотвратить не смог. Охнул — и ослабил хватку. Достаточно, чтобы я рванулась, все-таки двинула своему противнику локтем в поддых и стремительным нырком влезла в свою машину, тут же блокируя двери. Осталось только выехать с парковки…
Никогда в жизни я не заводила и не выводила машину с парковочного места так резко.
Ага, сейчас…
Не менее резким маневром дорогу мне перекрывает черный Логан. Скромный такой, стоял себе на краю парковки, не мозолил глаза. У кого-то из соседей был такой… Твою ж мать! Как мы с ним не поцеловались — ума не приложу.
А мужик тем временем уже разогнулся, проматерился и неторопливым шагом подвалил к уже остановившейся мне, побарабанил в стекло, а потом склонился пониже.
— Выйди из машины, — угрожающе бубнит он. Ну, вообще — рычит, но стекло мне скрадывает громкость того рыка.
— А если не выйду? — я пытаюсь нашарить в сумке телефон, но он как назло завалился на самое дно.
— Мы тебя сами вынем, — мужик нехорошо улыбается, — так что выходи сама, пока хуже не стало. Тут важный человек с тобой поговорить хочет.
Важный человек. Хочет поговорить.
Ужасно интересно — кто бы это был?
Глава 49. Ирия
Из машины я вылезаю. Смотрю на мужика так, что он как-то сам пятится на шаг назад. Улыбаюсь своей любимой улыбкой голодной акулы.
Вот так-то лучше, доминантка я или кто?
Возможно, это риск, и все такое, но наплевать. Даже от полиции сейчас толку никакого не будет, они просто приедут позже, после того, как меня уже реально вытащат из машины. И довезут до ближайшего лесочка.
К машине, перекрывшей мне дорогу, я иду невозмутимо, развернув плечи и выпрямив спину. У самой машины останавливаюсь, оборачиваюсь к мужику, который из противника вдруг превратился в провожатого.
— Дверь, — холодно роняю я, и он торопливо шагает вперед, чтобы открыть передо мной дверцу машины. Судя по его роже — до него запоздало доходит, что вообще-то я тут жертва, и не мне говорить с ним так, но поздно, да!
Я сажусь в машину. Неторопливо, так, чтобы не сбилась узкая юбка — причина моей невысокой маневренности. У меня под ней чулки вообще-то, и сажать стрелы я не собираюсь. Даже если это вдруг будут последние стрелы в моей жизни.
И уж потом только без лишней паники в движениях поворачиваюсь к «важному человеку».
Который, сука, сидит и не очень старательно давит довольную улыбку.
— Зарецкий, какого хрена? — не удерживаюсь я, очень жалея, что вот сейчас дать ему по морде я не имею никакого морального права.
Прохор Зарецкий развалился на задних креслах вольготно, расслабленно, и — явно разгружая нижнюю часть спины, которой вчера досталось сильнее всего.
На коленях у него — картонная фигня, в которой торчат два стаканчика с кофе.
— И тебе доброе утро, Ирина, — фыркает он, а затем вытаскивает один из стаканчиков из подставки и протягивает мне.
— С мышьяком? — я подозрительно кошусь на картонную посудину у моего носа. — Или с кислотой?
Ну, или какие там изощренные методы отравления есть? А пахнет из стаканчика только кофе, и ничем больше.
— Со льдом, — мягко откликается Зарецкий, — как ты любишь.
В средние века давали приговоренным право на последнее желание. Мне дают право на последнюю чашку кофе? Милосердно!
— Сигнализацию включи, — лениво замечает Проша, пока я принюхиваюсь к кофе, — угонят же тачку. Не жалко? Или твой мажор тебе другую подарит?
— Антон, — спокойно поправляю я и делаю глоток кофе, ничего так, приличный, — имей уважение к моему сабу.
— Я попробую, — Зарецкий криво ухмыляется, — но сигнализацию все-таки включи. Оставь себе хоть один сувенир от меня на память.
Я пожимаю плечами, опускаю стекло и на несколько секунд высовываю из окна руку с брелком от сигнализации.
— Ну, вот и ладненько, — Проша коротко кивает, потом шлепает ладонью по спинке водительского кресла, — трогай, Вить.
— Куда едем? — интересуюсь я, укладывая папочку с документами на колени.
Сколько у меня вариантов. Лес… Кладбище… Мост! Недалеко кстати есть высокий. И плаваю я отвратительно. Так кстати.
— Куда ты скажешь, Ир, — ухмыляется Зарецкий, — заказывай. Мы сегодня твое такси.
— Я не вызывала, — скептически морщусь я.
— Мы работаем на опережение потребностей клиента, — потешается Проша.
Он смотрит на меня, будто взвешивая и анализируя. И это выражение на его лице — не дает мне расслабиться, потому что я прекрасно знаю, что вот эта демонстративно дружелюбная улыбка в любой момент может смениться убийственной миной.
Врет он или нет? Реально отвезет меня куда надо или это все только игра, чтобы запудрить мне мозги?
— Ничего не хочешь мне сказать? — все с той же ленцой тянет Проша, потягивая кофе уже из своего стаканчика.
— Адрес доставки? — я поднимаю бровь. — Проспект Свиридова, восемьдесят два. И побыстрее, я не хочу опоздать из-за вас.
Если он ждал извинений — то ему придется пережить без них. По-крайней мере до паяльника и ломания пальцев я извиняться отказываюсь.
Зарецкий же щурится и все так же с любопытством таращится на меня. А потом только качает головой и улыбается, сбрасывая с лица это вот напрягавшее меня выражение демонстративной угрозы.
— Знаешь, что меня в тебе восхищает, Ир? — Проша наконец-то соображает, что начинать разговор нужно именно ему, «настоявшему на встрече».