Чтение онлайн

Дальше меня ждут автобус и толпа людей в час пик. Едва не задохнувшись, наконец-то выхожу на своей остановке. Раздражает абсолютно все, особенно перекопанная улица и необходимость обходить несколько домов вокруг. Мучает слабость. Поднимаюсь на наш этаж и открываю дверь своим ключом. Заметив обувь свекрови, громко и тяжело вздыхаю. Только ее нравоучений мне сейчас и не хватало.

Мне навстречу выходит муж в нелепом клетчатом спортивном костюме, подаренном матерью. Терпеть его не могу. Супруг тут же забирает у меня верхнюю одежду, подает тапочки.

— Жанночка, Миша будет участвовать в конкурсе моделирования, я его повезу.

— Отлично. — Скидываю обувь, иду в ванную, чтобы вымыть руки.

Мне бы полежать. Сил нет совсем. Я как будто разбита. Но в ванную комнату заглядывает свекровь.

— Жанна, надо бы съездить по поводу Юриной реабилитации, отвезти пакет врачам, чтобы все у него восстановилось как надо. И пожалуйста…

Вытираю руки полотенцем, она сжимает мое запястье.

— Будь добра, займись наконец мужем, он и Миша должны быть самым важным, корми их получше. Я случайно заглянула в кастрюлю с супом в холодильнике, он совсем никакой. Бульон густым должен быть, наваристым, а у тебя пустой, толком без гущи, три листика капусты плавает. Это совершенно не годится. Да и котлеты без подливы, сухие.

— Они паровые.

— А картошка? Жанна, вы запас на зиму сделали? Пока на площадях ярмарки, надо купить. Я передачу смотрела о здоровье. Для сердца необходима картошка. А в свежесобранном картофеле содержится большое количество калия и витаминов. Особенно он полезен для сердечно-сосудистой системы.

— Юра не любит картошку.

— Правильно, потому что жена ленится ее чистить и делать пюре. Лучше бы он на Верочке с нашего этажа женился, у них в семье все потомственные медики, она бы никогда не допустила, чтобы у мужа в таком молодом возрасте случился сердечный приступ. До сих пор не могу смириться. Плачу ночами. Ну как ты недосмотрела, Жанна?

— Вы правы. — Иду на кухню, она за мной. — Лучше бы он женился на Верочке.

— Жанна, ты давай не дури. Кому ты нужна будешь? В тридцать с ребенком? Мужей беречь надо.

Я хватаюсь за ручку холодильника и в зеркальной поверхности вижу свой темный силуэт. Свое размытое отражение.

Есть такое понятие — красная линия. Черта, которую нельзя пересекать. У каждого она своя, и у меня тоже. Предел терпения, позиция, при нарушении которой происходит взрыв. И вот только что, кажется, свекровь пересекла мою.

— Хватит.

— Что?

— С меня хватит!

Отодвинув ее в сторону, иду к шифоньеру, достаю чемодан.

— Жанночка, ты чего? — Идет за мной Юра.

— Мама, ты куда? — К нам присоединяется Миша.

Бедный мой сыночек. Прости за боль, которую я собираюсь тебе причинить.

— Мишенька, мы с тобой будем жить сами. Извини, но так будет лучше для всех.

— Как это? Без папы? Я не хочу!

— Миш, так нужно, понимаешь?

— Мама, нет! — отступает, психует, вырывается.

Голова кружится, и я чуть не падаю. Не хотела при них всех. Но сил больше нет. Мне плохо. Везде! И внутри, и снаружи. И физически, и морально!

— Жанночка, ты чего? Я не буду больше пить. Вот тебе крест. Я вчера передачу смотрел, там говорят, в таких случаях, как мой, помогает религия. Я буду каждое воскресенье в церковь ходить, на службу.

— С ума сойти, Юра, ты же научный работник, какая религия? — Хватаюсь за голову, в ней будто шарики от пинг-понга туда-сюда прыгают.

— Жанна, я люблю тебя. — Прижимается, обнимает. — Я понимаю, все понимаю. Но ты моя жена, я тебя очень-очень люблю.

— Юра, хватит, пожалуйста. Уже все.

— Ты совсем из ума выжила?! Эгоистка чертова! — Влетает в комнату свекровь. — Нашла время коней кидать! Сын в угол забился. Муж после инфаркта. Ты в своем уме?

— Вам всем будет лучше без меня.

— Жанна, я тебя умоляю. Нет. Только не бросай меня.

Юра не отпускает, снова и снова обнимает меня. Тискает, начинает целовать. И медленно сползает на колени, обхватывает ноги. Жмется к ним лицом.

— Я понимаю, это все алкоголь. Но я ведь люблю тебя, я тебя всегда любил. Хочешь, на море поедем? Оставим Мишу маме и только вдвоем. Нам переждать нужно. Все устали. Момент трудный.

— Юра, не унижайся. Давай просто по-человечески разойдемся.

Я пытаюсь сделать шаг, и муж валится к моим ногам. Мне стыдно за него. Мне не нравится, как все складывается. Но я больше не могу.

— Юра, встань.

Пытаюсь его поднять.

— Дрянь! Себялюбица шкурная, у него же снова сердце сдаст! — теперь рыдает свекровь.

— Мишенька, собирай пока все, что можешь, потом заберем остальное. — Отклеиваю я от себя мужа.

— Мама, я никуда не пойду. Я хочу быть с папой.

— Папу у тебя никто не забирает. Твой папа будет твоим папой. Вы будете часто видеться.

Юра валится на пол. Мне его жаль, но это не любовь. Я ничего не испытываю к нему, как к мужчине. Больше нет. Я не могу так жить, изображать, что мы семья.

— Так будет лучше для всех. Ты еще найдешь женщину, рядом с которой не захочешь пить. Твоя мама права. Я не подхожу, я не могу спасти тебя.

— Жанночка…

— Прости, Юра, но я тебя больше не люблю.

Свекруха охает, проклинает меня и, обложив трехэтажным матом, завывает. Я хватаю все подряд. Потом, когда все уляжется, соберу вещи нормально.

— Миша!

Сын любит отца, но маму любит тоже. И всегда меня слушается, поэтому начинает собираться. Я тащу чемодан, Миша хоть и ноет, но идет за мной, берет большую сумку, пихает туда учебники и одежду. Я помогаю ему с компьютером. Параллельно звоню Саше и прошу приютить нас.

Подруга после долгой паузы соглашается. Вещи просто неподъемные, но еще тяжелее у меня на сердце.

Обернувшись на пороге, вижу, что Юра лежит на полу, накрыв голову руками.

— Вот этот цвет волос тебе очень идет, Жанн. Насыщенный такой. Ты прям молодец, сразу помолодела. Вообще, я рада, что ты вернулась в свое нормальное состояние. Так ты мне гораздо больше нравишься. Красавица.

— Спасибо, дорогая, я решила потемнее в этот раз.

Подруга гладит меня по плечу, злободневно шутит:

— Судебные заседания пошли тебе на пользу.

— Очень смешно, Саш.