Чтение онлайн

– Остались дома. – Алессандро указал мне на пластиковое кресло, а сам устроился в соседнем, так близко, что я невольно касалась его рукой, если пристраивала ее на подлокотнике. В итоге, пришлось сложить руки на коленях, как прилежной ученице пансионата благородных девиц. – Тебе их не хватает?

– Просто странно видеть тебя одного.

– Не так уж часто мы и видимся.

Разговор рисковал перерасти в обмен бессмысленностями или, что еще хуже, колкостями. Не хотелось начинать день с ругани, поэтому я благоразумно умолкла, отвернувшись от Алессандро и разглядывая воду, бьющуюся о борт катера. Мимо проплыла гондола, и я залюбовалась черным блестящим корпусом и красными бархатными сидениями внутри. Наверное, спешит за пассажирами, вон как гондольер лихо орудует веслом.

– Извини, что не приехал за тобой на такой же, - раздался рядом с ухом голос Алеесандро. – Не разделяю романтических бредней приезжих и не считаю эти посудины транспортом.

– А, по-моему, очень даже романтично.

Я бы хотела прокатиться на настоящей гондоле. Это было бы по-настоящему по-венециански. Но, видно, Дарио в этом вопросе разделял мнение Алессандро, выбирая более удобный вид транспорта. Скорее всего, гондолы пользовались популярностью больше у туристов.

 - Что ты называешь романтикой? Что, несмотря на светофоры и дорожные знаки, гондольер перед перекрестком кричит на весь квартал, как рыночная торговка, чтобы не столкнуться с каким-нибудь катером? Что когда он не справляется с управлением, отталкивается от стен домов ногой? Куда уж романтичнее…

– Иногда они напевают баркаролу.

– Ну, да… И мало кто из них умеет это делать сносно. Обычно их пение похоже на коровье мычание.

– Просто ты скептик, - исчерпала я аргументы.

– Я прагматик и сужу о вещах, опираясь на собственные впечатления. А Венецию не люблю за ее показушность. Здесь зарабатывают на туристах. Номер в клоповнике стоит в три раза дороже, чем в современном отеле, к примеру, в Берлине. С похолоданием растут цены на поездку в той же гондоле. Это просто бизнес, который на нет сводит окружающую красоту. Из-за этого, лично мне кажется, что здесь нет жизни. В том же Местре, где живут все те, кто днем работают тут гондольерами или продавцами, жизни больше.

– Местре? – не поняла я.

– Это большой промышленный город совсем рядом с Венецией, только вряд ли ты его увидишь на рекламных проспектах или открытках. Там работают заводы, дымятся трубы, кипит настоящая жизнь.

 - Зато здесь красиво, чтобы ты ни говорил.

– Красота может быть более естественной. И скоро ты в этом убедишься.

Я украдкой взглянула на Алессандро. Он выглядел расслабленным и серьезным одновременно. Кто бы мог подумать, что один из самых романтических городов на земле может вызывать столько негатива? Дарио живет здесь и то, уверена, так не думает. Скорее всего, у Алессандро какие-то свои счеты с Венецией. Не может такая красота оставить кого-нибудь равнодушным, даже несмотря на все те недостатки, что он перечислил. Моего отношения это точно не изменило.

– Куда мы едем? – спросила я, хоть этот вопрос меня и не особо волновал. Захотелось привлечь его внимание, которое он переключил на телефон. Листает книгу в поисках чьего-то номера.

– Скоро узнаешь, - ответил Алессандро, не глядя на меня. Он нашел нужный номер и нажал кнопку вызова. Потом последовал минутный разговор, во время которого он давал кому-то указания. Об этом говорил его властный и безапелляционный тон. – Туда, где ты сможешь просто отдохнуть, ничего не делая. Ты ведь в отпуске? – спросил он, на что я просто кивнула, недоумевая, к чему он клонит. – А почему не отдыхаешь? Чем ты занята, Люд-ми-ла? Это нам тоже предстоит обсудить.

Глава 23. Долг платежом красен

Что Алессандро хотел сказать последней фразой? На что намекает? У нас нет общих дел, которые мы могли бы обсуждать. Значит ли это, что я, наконец, узнаю характер его интереса ко мне?

Нехорошие предчувствия закрались в душу. Вот, значит, для чего я ему понадобилась на целый день? Корыстный интерес. Он такой же, как Марко, только более уравновешенный и влиятельный. Вернее, богатый. Человек, который вырос с уверенностью, что за деньги можно купить все.

Шальная мысль пришла в голову, что все усилия Алессандро напрасны. Он думает, я что-то знаю. Если бы… Ничего тебе тут не обломится. Я усмехнулась, радуясь, что он не может этого видеть. В этот момент он опять говорил с кем-то по телефону и на меня не обращал внимания.

Мы выехали за город. Катер уверенно рассекал море. Я, как зачарованная, смотрела на мощные струи, вырывающиеся из-под небольшого судна. Внезапно подумалось, что в последнее время я перестала управлять собственной жизнью. Тоска по былой беспечности, пусть и скучноватой порой, но стабильной, понятной, защемила сердце. Наверное, я уже никогда не буду жить так, как раньше. Все изменилось в тот момент, когда я вынула злополучное письмо из ящика. Эх, деда Миша… Жаль я не узнала тебя раньше. Какой бы была моя жизнь тогда? Но даже после смерти, тебе удалось изменить ее до неузнаваемости.

– Интересно, все русские такие?

Я вздрогнула от неожиданности. Алессандро уже какое-то время молчал и сосредоточенно рассматривал меня.

– Какие такие?

– Неулыбчивые и вечно чем-то озабоченные. А еще напряженные. Ты посмотри на себя. Сидишь с неестественно прямой спиной, пытаясь что-то разглядеть у линии горизонта. Расслабься. – Алессандро принялся массировать мои плечи и шею. – Откинься, тут есть спинка. Позволь себе ни о чем не думать, когда есть такая возможность. – Он провел рукой вдоль моего позвоночника, а потом насильно притянул к спинке сидения.

Только одного он не учел – такая я в его присутствии. Только с ним я ни на минуту не могу потерять бдительность. Он заставляет мой мозг работать с удвоенной нагрузкой.

– Твои улыбки на вес золота и каждое слово стоит денег, - продолжал Алессандро. – Мне иногда кажется, что легче разговорить слона, чем тебя, - усмехнулся он. – Ты всегда такая?

– Только тогда, когда надо мной издеваются или заставляют делать то, чего я не хочу?

– Такое впечатление, что ты все время в маске, - проигнорировал мой всплеск Алессандро. – За время нашего знакомства ты всего один раз проявила эмоции – в нашу первую встречу.

Я почувствовала, как щеки заливает краска стыда. Только он мог так безжалостно напомнить о позоре, который я пыталась забыть. У меня почти получилось, я уже не вспоминала тот случай каждый раз при нашей встрече. А сейчас я словно заново оказалась перед ним голой.

– Тогда ты была настоящей – злой и прекрасной, - рассуждал он, делая вид, что не замечает моего румянца во все лицо. Оно уже было не просто красным, а пылало. Хотелось окунуть его в прохладную воду, чтобы остудить. – Ты так бушевала, что мне даже стало неудобно за свою выходку…

– Перестань! – невольно закричала я, поворачиваясь к нему всем корпусом и вцепившись в поручни. – Хватит напоминать об этом. Неужели не понимаешь, насколько это неприятно?

Он замолчал и с улыбкой разглядывал мое лицо. Он даже не пытался скрыть выражение удовлетворенного любопытства.

– Вот такая ты мне нравишься больше. Сейчас ты живая, а не прячешься под маской равнодушия.

– Ты специально провоцируешь меня все время? Тебе нравится злить людей? Удовлетворяй свои низменные потребности на Орнелле, а меня оставь в покое.