Чтение онлайн

— Ты только что приехала с мистером Барклаем?

Я прикидываюсь тупейшей из тупиц, когда бросаю свои вещи на стол.

— О… это он был в лифте?

Она смеется так, словно считает мою шутку уморительной.

— Я предполагала, что Хьюго уже здесь, — замечает Мира. — Он принесет нам кофе, но не говори ему, что я испортила сюрприз.

Хьюго — наш третий сосед по кабинке и еще один новичок в отделе сохранения архитектурных ценностей. Вчера из нас троих получилось довольно интересное трио. Хьюго говорит так же много, как Мира, а это значит, что я едва успеваю вставить хоть слово. Но это нормально, на самом деле мне так больше нравится.

Я сажусь за свой стол. Пора поработать.

Работа.

Причина, по которой я здесь.

Нужно сохранить работу мечты.

Сосредоточься.

Как новые члены команды, мы с Мирой и Хьюго были переведены на рутинную работу, но я не возражаю. По крайней мере, работа связана с моей реальной специальностью, в отличие от моей прошлой, где я бегала в Starbucks и разносила почту.

Прямо сейчас наша основная задача — создать базу данных и справочник по усадьбе «Белл-Хейвен», который будет использоваться во всех подразделениях фирмы. В отличие от других крупных строительных проектов, мы не нашли ни архивных эскизов, ни планов первоначального строительства, ни чертежей, ничего. Во время строительства в начале 1900-х годов должно было существовать огромное количество планов, которыми делились архитектор-куратор, главный подрядчик, главный инженер и сама Альва, но были ли они утеряны или намеренно скрывались, мы никогда не узнаем, да это и неважно. В любом случае без них мы вынуждены работать в обратном направлении, изучая и отбирая образцы всех материалов, использованных в проекте, чтобы команда «Бэнкс и Барклай» могла завершить начатое более ста лет назад.

Завтра мы отправляемся в поместье, чтобы осмотреть территорию, сделать фотографии и собрать образцы. Я едва сдерживаю волнение. Поначалу я не была уверена, что новые сотрудники будут участвовать в поездке, но Льюис заверил нас, что это очень важно, хотя бы для того, чтобы мы могли вести тщательные записи.

Чтобы сделать все еще более официальным, в обеденный перерыв приходит представитель юридического отдела, чтобы заставить нас всех подписать соглашение о неразглашении информации о поместье и реставрации до завершения строительства и публикации фотографий в разрешенных изданиях, что только придает всему происходящему еще большее очарование.

Мы находимся в середине встречи с юристом, когда я вижу профессора Барклая, идущего по коридору и разговаривающего с Льюисом. Сегодня утром, осматривая этаж и ориентируясь на местности, я совершенно случайно обнаруживаю, что кабинет профессора Барклая находится на том же этаже, что и моя кабинка. Фактически он находится в конце коридора. Если бы он оставил дверь открытой, ему было бы хорошо видно меня, но все утро она закрыта, факт, который мне неприятно осознавать. Не хочу быть настолько осведомленной о его присутствии, но факт остается фактом: когда он проходит за моим креслом вместе с Льюисом, я задерживаю дыхание, ожидая чего-то, но он просто продолжает идти дальше. Чего я ожидаю от него средь бела дня? Посреди офиса?

До конца дня я его не вижу.

Не знаю, что чувствую по этому поводу. Отказываюсь оценивать свои чувства, но ухожу последней. Могу сказать себе, что это потому, что хочу произвести наилучшее впечатление в первую неделю работы, но Дагу и Льюису пришлось уйти из офиса в четыре… так на кого же именно я пытаюсь произвести впечатление?

Вечером я тщательно готовлюсь к завтрашнему посещению объекта. Раскладываю пару бежевых приталенных брюк и белую рубашку на пуговицах. В офис я надену балетки, но также возьму пару прочных рабочих ботинок. Если то, что я слышала, правда, поместье Белл-Хейвен остается недостроенным, строительные материалы все еще валяются на территории. Я бы не хотела поранить ногу о случайный гвоздь.

Приготовив одежду и упаковав свой ланч, я отправляюсь на долгую прогулку по тропе Коммонуэлт-авеню. Мне не нравится место, где я живу. Это лишь временно, напоминаю я себе, но все равно… оно угнетает, поэтому стараюсь проводить там как можно меньше времени. Прохожу несколько миль, пока не проголодаюсь настолько, что не смогу идти дальше. Беру сэндвич в магазинчике недалеко от тропы и ем его на скамейке, пока ковыряюсь в телефоне. Я не публикую посты в социальных сетях, но мне все равно нравится время от времени просматривать «Инстаграм». Я использую фальшивый аккаунт, чтобы не беспокоиться о том, что кто-нибудь узнает меня. Сегодня вечером, бесцельно прокручивая ленту, я натыкаюсь на пост Александра и с удивлением обнаруживаю, что он стоит перед знакомой достопримечательностью: Бостонской детской больницей.

Он здесь?

Бывали ли мы когда-нибудь в одном городе в одно и то же время?

В подписи к снимку он пытается распространить информацию о торжественном мероприятии, которое состоится в эти выходные в честь детской больницы. Билеты распроданы, но он добавляет ссылку, по которой можно сделать пожертвования.

Тут же колесики в моей голове начинают вращаться.

Могу ли я…

Должна ли я…

Звоню Соне, чтобы узнать, что она думает о моем плане. Хотя я не рассказала ей всех подробностей своей личной жизни (а именно: правду о том, что произошло с профессором Барклаем), она знает достаточно о моей семье, чтобы понять, почему подобная возможность кажется мне заманчивой.

— Нет, — сразу и решительно говорит она, выслушав меня. — Ни в коем случае. Это ни за что не сработает. Тебя арестуют и что тогда? Ты только что переехала в Бостон. Тебе некому позвонить, чтобы тебя выручили, так что моей заднице придется сесть на поезд из Нью-Йорка, чтобы приехать и спасти тебя. Просто нет. Пожалуйста, не делай этого.

Заверяю ее, что прислушаюсь к предупреждению, а сама в это время активно обдумываю, как осуществить свой план.

Для начала мне нужно платье.

На следующий день по дороге в поместье я просматриваю ассортимент универмага на своем телефоне, пытаясь найти что-нибудь: а) стильное; б) в моем ценовом диапазоне; в) имеющееся в наличии в магазине, поскольку у меня нет времени ждать доставку. Сосредоточиться на этой задаче было бы легче, если бы я не сидела в частном самолете, отвлекаясь на профессора Барклая.

Да, частный самолет.

Глупая, я и не подозревала, как далеко Гринвич, штат Коннектикут, находится от Бостона. Это три часа в одну сторону, и то если не попадешь в пробку. Тем не менее я уверена, что нам, новичкам, пришлось бы терпеть шестичасовую поездку туда и обратно, если бы не тот факт, что руководящая команда тоже едет. Поскольку в самолете было достаточно места, нас взяли с собой.

Этим утром, перед взлетом, все уже поднялись на борт и заняли свои места, когда мистер Бэнкс и профессор Барклай ныряют в дверь.

Профессор Барклай проходит по проходу мимо меня, не удостаивая ни взглядом, ни приветствием. Я хмурюсь и поворачиваюсь, чтобы посмотреть, как он занимает свое место в задней части салона, а мистер Бэнкс — напротив него. К ним тут же тянутся люди. Льюис и другие менеджеры прикладывают все силы и целуют задницы, словно отдавая дань уважения своим монархам.

Не проходит и пяти минут, как профессор Барклай поднимает голову и ловит мой взгляд, обращенный на него. Я вздрагиваю и резко отворачиваюсь, прежде чем могу что-либо уловить в его нечитаемом выражении лица.

Я все еще привыкаю к этой новой близости. Трудно поверить, что после четырех долгих лет он находится в пределах моей досягаемости. Невозможно удержать старые чувства от всплеска, не дать событиям прошлого смешаться с настоящим, и это очевидно, потому что я никак не могу перестать называть его профессором Барклаем.

Для всех в фирме он мистер Барклай или Джонатан.

Не могу представить, что когда-нибудь назову его Джонатаном.

Переключаю свое внимание на телефон, раздраженная тем, что не могу найти платье для торжественного мероприятия, которое бы мне понравилось, стоимостью не больше тысячи долларов. Это даже к лучшему, поскольку пилот предупреждает, что мы готовимся к посадке в Гринвиче. В любом случае мне, наверное, следует переключить внимание на работу.