Чтение онлайн

Потом вытянули мечи, держа их обеими руками, и стояли на расстоянии нескольких шагов, внимательно следя друг за другом. Желтые тигровые глаза ябадзина не мигали. Не глядя по сторонам, бойцы начали медленно, с бесконечной осторожностью передвигаться, как движется богомол на своих стебельках-лапах.

Руки Перфекто дрожали, он все крепче сжимал рукоять меча. Потом сделал ложный выпад, надеясь застать ябадзина врасплох. Но ябадзин не поддался на хитрость.

Перфекто бросился вперед, меч ябадзина описал гигантскую дугу. Перфекто отразил удар и отступил.

Без предупреждения, не моргнув глазом, без всякого видимого напряжения мышц ябадзин напал.

И тут Перфекто достиг состояния Мгновенности. Я не мог уследить за его движениями, так они были быстры, но в следующее мгновение меч Перфекто пронзил сердце ябадзина, а сам Перфекто схватил противника за руки, не давая ему выронить меч. Кровь брызнула из груди ябадзина и потекла по его животу, и я подумал, что он упадет, но ябадзин продолжал держать меч. Самурай использовал Полный Контроль, он остановил биение сердца, перестал дышать. Он должен был бы умереть через десять секунд, но, остановив сердце и позволив своему телу функционировать, пока не кончится запас кислорода, он смог на мгновение продлить схватку. Но чем больше энергии он тратил в схватке, тем быстрее терял сознание. Перфекто продолжал удерживать его, заставлял в тщетной борьбе тратить последние силы.

Ябадзин вырвался и правой рукой потянулся за wakizashi. Перфекто ударил самурая коленом в грудь, оттолкнул назад.

Ябадзин прыгнул к Перфекто, держа в одной руке wakizashi, в другой tachi. Но Перфекто увернулся от него. Самурай остановился и метнул свой короткий меч, но промахнулся намного, потом упал на землю лицом вниз и затих.

Не дышал, не бился. Лежал так неподвижно, словно никогда и не жил.

Перфекто извлек свой меч из живота самурая, вонзил лезвие в землю и стоял, положив руку на рукоять, глядя на остальных самураев. Он спросил:

– Это был ваш лучший боец? Лучше нет? Или вы хотите оспорить мое превосходство?

Это зрелище прибавило мне нервной энергии. Осталось только девять ябадзинов, и один из них, с раной в груди, обвис на сидении, глядя на бой.

Начал раздеваться второй ябадзин, черный человек с коричневыми узорами, лентами, кольцами, завитками, как на крыльях бабочки. Одна нога у него биопротезная, вместо пальцев на ней три больших когтя и еще шпора; но раскрашена эта нога, правая, точно так же, как левая, словно покрыта кожей поверх металлического протеза. У него большие пушистые усы и борода, и он крикнул: "Kuso kurae!", вытащил меч и прыгнул на землю. Он в порыве страсти сбрасывал с себя вооружение, и я вспомнил свое состояние после поражений в симуляторе: как я напрасно надеялся на победу и какую пустоту ощущал внутри. У этого человека было такое же выражение.

Абрайра прошептала в микрофон:

– Они рассержены. И больше такого не допустят, не захотят, чтобы сравнялась численность. Никто не шевелитесь, но когда я скажу, открывайте огонь. Анжело и Завала, за вами стрелки. Мавро, ты берешь водителей.

Ябадзин не стал кланяться Перфекто. Вместо этого он бросился вперед, размахивая мечом, и Перфекто вынужден был отражать его удары. Ябадзин действовал искусно и умело, быстро и коварно. Град ударов обрушился на Перфекто, и каждый раз в самый последний момент лезвие неожиданно отклонялось в сторону, так что Перфекто было трудно парировать удар. Ябадзин не беспокоился о защите, он хотел убить, а Перфекто мог только обороняться: времени на контрудар у него не было.

Во время шестого удара ябадзин изменил направление на середине, и меч обрушился за запястье Перфекто, прорубил броню и глубоко впился в правую руку.

Перфекто пнул ябадзина в колено и отчаянно пытался парировать удар и нанести ответный.

Это был отчаянный ход, самоубийственный. Оба оказались беззащитны. Оба умрут. Мавро понял это и, как только Перфекто отклонился, выстрелил самураю в грудь.

Абрайра включила двигатели, и наша машина с воем двинулась назад, к ябадзинам. Перфекто укрылся за камнем, и мы пронеслись мимо него. Я открыл огонь и свалил одного стрелка, а второго ранил в лицо. И тут ябадзины открыли ответный огонь, и на нас обрушился дождь плазмы. Плазма залила мне голову и грудь, защитная броня предупреждающе вспыхнула, но я успел свалить еще двух стрелков.

Завала стрелял в пять раз быстрее меня, и четыре ябадзина буквально взорвались, а я тем временем занялся раненым в грудь. Абрайра нажала на тормоза, мы столкнулись с машиной ябадзинов, и Мавро крикнул: "Вниз!" и сбил меня на пол.

Завала по-прежнему стрелял трижды в секунду. Я даже не заметил, как он перезарядил обойму. "Боже мой, подумал я, он мертвец!" Завала решил погибнуть со славой и не обращал внимания на удары плазмы.

Выстрелы Завалы разрывали тефлексовую броню ябадзина. Я видел, как осколки разлетаются во все стороны, как будто Завала стреляет по манекенам, набитым опилками. Он три или четыре раза выстрелил по всем самураям, даже по мертвым, которые уже полчаса лежали на дне машин.

Я досчитал до пятнадцати, а плазма жгла мою защиту. На груди вспыхнуло горячее пятно. Мавро спас мне жизнь, толкнув вперед. Я хотел еще две секунды стрелять, участвовать в бою.

Я посмотрел на Завалу. Из щелей его брони било белое пламя. Ногу окутал густой жирный дым. Завала упал, и я бросился к нему, начал стаскивать броню. Рамы его ног целы, но нити, служившие мышцами, расплавились, восстановить их невозможно.

– Как, во имя Господа, ты не поджарился?
– крикнул я.

– Увернулся, - ответил Завала.

Абрайра и Мавро тоже упали, получив плазменные удары. Они ждали, пока плазма перегорит, потом сели. Перфекто забрался в машину, поднял крышку в полу, достал медицинскую сумку и принялся накладывать турникет на запястье. На левой голени у него виднелась круглая черная дыра, ее прожгла плазма.

– Я мог погибнуть!
– кричал он в экстазе.
– Но вы этого не допустили!

Рана на руке у него глубокая, до самой кости, и мне пришлось ему помочь, запечатать кровеносные сосуды, наложить скобки и перевязать. Потом я дал ему большую дозу обезболивающего. Рука у него сразу опухла, и я знал, что теперь он несколько недель не сможет ею пользоваться. Ногу Перфекто обработать было легче: рана небольшая, и крупные кровеносные сосуды не задеты. Нужно было только срезать обожженную плоть и наложить повязку.

Потом мы сняли шлемы и передохнули. Воздух был полон дыма и запаха сгоревшей плоти - похоже на жареную свинину. Чуждые запахи растений Пекаря окутали меня.

Следующие два часа Абрайра и Мавро возились с машиной. Они извлекли поврежденные лопасти и заменили из частями, снятыми с машин ябадзинов. Собрали также топливные стержни, оружие и пищу. У ябадзинов нашлось пиво в холодильнике под полом. Мы сидели на скалах, грелись на солнце, ели и пили.

Приятно быть живым и иметь возможность поесть. Мавро и Перфекто говорили о том, как хорошо прошла битва, как мы все удивились, обнаружив, что Завала не погиб. Я часто облегченно смеялся, и все остальные тоже. Завала много пил, словно выиграл эту схватку в одиночку. Он был великодушен и все время повторял:

– Ты хорошо действовал, Анжело. Хорошо сражался. Прости, что я сомневался в тебе. Мы еще сделаем из тебя самурая, ne?
– Он похлопал меня по ноге и продолжал: - Такие отличные ноги! Такие сильные! Хотел бы я иметь такие ноги!

Он шевелил своими протезами и смеялся. И все время предлагал мне пиво, словно это последнее пиво в мире.

Мы всего на четыре часа отстали от армии, но Абрайра торопилась. Перфекто не в состоянии был сидеть за прицелом. Мы дали ему выпить несколько порций пива, помочиться, потом надели на него броню и усадили с самострелом рядом с Завалой. Его защита пострадала от плазмы, в перчатке образовалась дыра размером в мандарин, поэтому Завала занялся починкой, стал залеплять эту дыру. Я занял место Перфекто у пушки.