Чтение онлайн

Как пролетело время до обеда, Мила даже не заметила. Зато, вроде со всеми заданиями разобралась. Правда обычно к тому моменту, как она возвращалась из столовой, на ее столе скапливались новые документы.

Стоило только подумать, что сегодня работа у нее больше сидячая, чем бегающая по этажу, как к ней заглянул ВВ и бросил на стол три толстых письма.

– Отправь, Синицына. Сегодня последний срок.

Как обычно. К таким поручениям Мила уже привыкла. Сроки по отправке корреспонденции горели тут всегда. Все делалось в последний день. И угадайте, на кого ложилась главная ответственность за срыв? Правильно – на нее. Это она в конце рабочего дня вынуждена была идти не домой, а на почту России, чтобы толкаться в очереди и выслушивать недовольство пенсионеров.

– Хорошо, – только и кивнула Мила. Поручения начальства не обсуждаются и не критикуются.

– Можешь уйти… – ВВ посмотрел на часы, окинул взглядом ее стол, затем для чего-то перевел его на Милу и выдал: – на полчаса раньше, – кивнул сам себе и удалился.

Так и получилось, что в половине пятого она отправилась на ближайшее отделение почты, на этот раз не надеясь прийти в сад за Ленкой даже к шести.

С почты она выходила без пятнадцати шесть – злая, уставшая и жутко голодная. Одно успокаивало, что поручение начальства выполнила. Только вот, нужно было мчаться сломя голову в детский сад, потом готовить что-нибудь на скорую руку на ужин, а в половине восьмого ее уже ждала встреча в кафе с закадычной, а точнее, с бывшей закадычной подругой.

Еще вчера была зима, а сегодня все резко решило начать таить. Горы снега по обочинам проезжей части сползали в грязные лужи, заливали дорогу. Утренний морозец за день сменился промозглой слякотью и пронизывающим ветром. Мила совершенно окоченела на остановке даже в толстом пуховике, пока дожидалась автобуса. И когда на горизонте показался нужный, случилось то, от чего она едва не разрыдалась прилюдно. Серебристая иномарка на полной скорости промчалась по ближайшей к ней луже, окатывая ее с головы до ног ледяной и грязной водой.

Как же стыдно, холодно и противно! И взгляды всех на остановке прикованы к ней. Мало кто смотрел с сочувствием, больше – с нездоровым интересом и затаенной радостью, что на ее месте не они. Мила же боролась со слезами и жалостью к себе. В чем она завтра пойдет на работу, если пуховик теперь нужно стирать, и до завтра он вряд ли высохнет? И как же ей было жалко свою замшевую сумочку, деньги на которую она откладывала с четырех зарплат! Как теперь сводить эти темные кляксы со светлой материи? Правильно мама сказала, что такая роскошь не для русской зимы и тех, кто добирается на работу в общественном транспорте.

За всеми этими горестными мыслями Мила едва не прозевала свой автобус. Уже втискиваясь последней в закрывающиеся двери и практически вися на подножке, она бросила взгляд в сторону светофора и заметила ту самую иномарку, дожидающуюся зеленого сигнала, чтоб промчаться еще по какой-нибудь луже и окатить еще одну такую же дуреху. Как-то машинально в память врезался номер машины «М 777 ММ». Хотя, такой трудно было не запомнить.

К детскому саду Мила подходила злая, как цепная собака, и голодная, как подвальная крыса. К тому же, она умудрилась промочить ноги, шлепая по лужам, когда не было возможности их обойти. Картина замерзшей сестренки и равнодушно взирающей на ту воспитательницы уже даже не удивила. Зато это явилось последней каплей в личной чаше терпения на сегодня.

– Клавдия Ивановна, у вас дети есть? – спросила Мила, прижимая к себе Лену в попытке хоть как-то обогреть.

– У меня, Миленочка, уже трое внуков, – расплылась разукрашенная не по-педагогически ярко престарелая матрона. – Ванечка, Петечка…

– А в сад они ходят? – наглым образом перебила ту Мила.

– Младшенький… ходит, – уже с меньшим энтузиазмом ответила воспитательница, и в глазах ее постепенно разгорался страх.

– А его тоже до последнего держат на улице? Часто потом ваша дочь или, может, сын лечат его от кашля и соплей, не имея возможности оставить дома, вынужденные и на следующий день вести в сад? Или вы не знаете, потому что и к собственным внукам относитесь так же, как к детям, с которыми работаете?!

Мила чеканила слова, как командир роты на плацу, повышая голос все сильнее. Она боролась с желанием схватить эту противную тетку за грудки и встряхнуть как следует. А потом трясти так долго, пока та не поймет, что детей нужно любить, а не просто терпеть рядом и получать за это деньги.

– Я не понимаю…

– Все вы понимаете, – злость спала как-то разом и накатила усталость. Захотелось в тепло, подальше от этой сырости. – Клавдия Ивановна, давайте договоримся, если я еще раз увижу Лену в холодную погоду, замерзшую на улице, я пожалуюсь на вас заведующей. Не просто пожалуюсь, а напишу официальное заявление с просьбой принять меры.

Больше она тратить время, которого и так было в обрез, на угрозы или пустые разговоры не собиралась. Кажется, у нее получилось напугать эту гусыню. По крайней мере, выглядела та именно так, когда они с Леной покидали участок.

Дома Милу поджидал очередной сюрприз. Не успели они с Леной переступить порог, как с кухни выскочил Сашка.

– Тсс, – прижал он к губам палец. – Мама дома и она не в духе.

Неужто брательник моет посуду? И это в ее смену! Уму не постижимо! И почему мама дома так рано? Ох, что-то разволновалась она не на шутку. Оставив сестру на попечение Сашки, Мила поспешила в комнату. Маму она застала сидящей на диване в расслабленной позе и с закрытыми глазами.

– Мам, – осторожно приблизилась к ней Мила, сначала решив, что та спит. А когда мама открыла глаза и улыбнулась, от сердца немного отлегло. – Все нормально? – опустила Мила рядом на диван.

– Знаешь, доча, устала я что-то, – голос мамы прозвучал глухо, и Мила снова испугалась.

– Мам, как ты себя чувствуешь? – всполошилась она и потрогала морщинистый лоб. Температуры вроде нет, но все равно она какая-то бледная.

– Нормально, – взяла та руку Милы в свои. – Просто устала…

Мама работала санитаркой в поликлинике. Заканчивала в три, а потом еще отправлялась готовить, но не домой, а в чужие семьи, за дополнительную плату. Таких семей у нее было четыре. Чета Шведовых (родители Вики) были одной из таких семей, которые могли себе позволить платить приходящим домработнице и кухарке, и ни на что в быту не были способны сами. Мила их знала с детства и всегда считала немного странными, не от мира сего. Он – какой-то там профессор, она – пианистка. Вроде и живут вместе, даже вон Вику родили, но на самом деле – каждый варится в своем соку. Уже неоднократно Мила просила маму не заниматься подработкой, видя как та устает. Но до сих пор та оставалась непреклонной. И сегодня Мила решила подвести окончательную черту.

– Так все! Хватит батрачить на всяких дядь и теть! – вскочила она с дивана и принялась мерить шагами комнату. – Я работаю. И мы не последний кусок доедаем. Пора подумать и о себе, мам.

Та наблюдала за дочерью с улыбкой и, кажется, даже не собиралась спорить.

– Мам, – взмолилась Мила, – скажи, что ты согласна!

– Согласна, доченька, согласна, – кивнула та и даже выдохнула с облегчением. – Да и тебе полегче станет.

– Речь не обо мне…

– Да знаю я, – махнула рукой мама. – В этом ты вся в меня – себя не щадишь. Сегодня позвоню всем и уволюсь.