Чтение онлайн

Я почти уже не слышала его, но видела силуэт волнующегося мужчины.

— Милена, ты как?

— Я беременна… — едва пробормотала. — Беременна. Поэтому боялась идти. Ты не должен был этого узнать.

Громкий гул сирены приближался с каждой секундой. Я лежала на кровати, не осознавая происходящее от боли. Она сковывала низ живота. Страх за беременность одолел до кончиков пальцев.

— Держишься, малышка? — поцеловал мою руку Рома, сам едва не впадая в истерику. — Все будет хорошо, слышишь? Слышишь?

Я не слышала. Только сердцебиение дочери разносилось эхом в ушах, будто меня поместили в вакуум, где нет никого, кроме меня и моей родной крошки.

Слёзы хлынули ручьём. Как же я тряслась в тот момент.

— Знаешь, я ведь только сегодня узнал о твоей дочери, — прошептал Рома и положил руку на живот, нежно поглаживая. — Но почему я уже люблю ее?

— Потому что это наша малышка. Наша не моя.

Он сидел рядом со мной, держал мою руку и, как будто, чувствовал мою боль.
–

— Я так боюсь, Рома. Боюсь, что мы потеряем нашу девочку, — в глазах блестели соленые кристаллы.

***

Рома держал меня за руку, пока мы ехали в карете скорой помощи. Я же почти не осознавала происходящее, лишь внизу живота раздавалась дикая боль. Меня одолел страх за малышку.

— Вы можете сделать хоть что-то, чтобы облегчить моей жене страдания, мать вашу? — кричал Рома, глядя на меня волнующимися глазами.

Жене. Он снова назвал меня женой.

— Мы делаем все возможное. Вы должны понимать: вне больницы мы во многом беспомощны, — рявкнула врач, что осматривала меня. — У вас бывают кровянистые выделения?

— Иногда. Я не думала, что это серьезно.

— Болел ли еше живот или поясница?

— Конечно. Я работаю почти каждый день.

— Почти каждый день? — в шоке вскрикнул Рома. — Милена, ты совсем, что ли?!

— Мне нужно было зарабатывать на жизнь. Не все умеют быть крутыми бизнесменами.

Машина качнулась вправо.

— Больше без УЗИ сказать невозможно. Клиника уже скоро. Терпите.

Боль не отпускала. Она была настолько сильной, что временами ей казалось, будто я умираю. Но нет, не умерла. Я просто потеряла сознание. Когда она пришла в себя, то почувствовала, что кто-то осторожно трясет ее за плечо.

— Как вы, Милена? — спросил молодой врач, сидя рядом с моей больничной койкой. Ромы рядом не было. И это ударило по мне первым делом.

— Где Роман? — почти что кинулась я, но рука врача в халате не позволила и шевельнуться. — Где он?!

— Он рядом. Не беспокойтесь.

Тут же, в окне, я заметила его. Уставшего, разбитого, потрепанного из-за меня. Он не отходил ни на шаг весь вечер, знал, как это важно для нас с малышкой. Но сейчас нервно разговаривал с кем-то по телефону.

Черт возьми. Их делегация улетала сегодня в Москву. Он говорил об этом с самого начала. Но теперь… Теперь у Ромы есть очень трудный выбор: следовать за карьерой или остаться с девушкой, которая была под угрозой.

И было очевидно, что собеседник явно не рад перспективе, что Рома останется в Омске. Недопустимо для них. Кто будет вести переговоры? Подписывать бумаги? Зарабатывать баснословные деньги?

Дмитриевский пытался докричаться до него, но по ту сторону телефона будто никто не слышал криков. Ни его, ни моих.

— Милена Игоревна, — привлек мое внимание врач, разбирая капельницу. — Прекратите переживать. Ребенку от этого хуже.

— Я знаю. Но это все из-за меня…

— О чем вы, Милена?

— Из-за того, что я… я не смогла защитить его. Не берегла себя.

— Неправда. Вы сделали все, что могли. И даже больше.

— Нет! — с досадой воскликнула я. — Вы не понимаете! Я не хотела, чтобы так вышло. И теперь я жалею, что моей малышке плохо от того, что я бездарная мать. Я волновалась за Рому, не за себя…

Я зажала себе рот рукой, пытаясь сдержать рыдания.

— У вас растет дочка, — жестко перебил меня врач, — И остальное просто смысла не имеет. И вы должны думать о ней, а не о том, что будет с вашим мужем. Перестаньте истерить.

Я вжалась в основание кровати, чувствуя, как в горле образовывался плотный комок из слез. Врач бросил на меня укоризненный взгляд и снова принялся за свое дело.

Сил не было даже на то, чтобы плакать. В какой-то момент я почувствовала, что в палате повисла тишина. Тишина и пустота. Я не могла поверить, что все это происходит со мной.

— Слушайте внимательно. У ребенка гипоксия. Из-за ваших нагрузок и нервов, плоду не хватает необходимого количества кислорода. И из-за этого возникла угроза и для его жизни, и для вашей. Если вы и дальше будете отходить от правил, ребенок может погибнуть.

Звуки размытые, неясные. Будто меня поместили под огромную волну ледяной воды, что оглушала своей мощью.

Он взял у меня болючий анализ крови, сделал укол. Он не сказал ей ни слова. Я не знала, сколько времени пролежала так, не двигаясь и не шевелясь.

— Вы сейчас не в состоянии думать о том, что делаете. Вы должны лежать и отдыхать. Я могу провести вам полный курс лечения — и тогда мы спасем вашего ребенка.

— Я согласна на все. Делайте.

— Ребенку нужна срочная операция. Внутриутробно. Сейчас. Немедленно. У нее будет еще один шанс.

— Если мы не сделаем операцию… — я заикалась от страха.

— Нет никаких гарантий, что она выживет.

Я была в ужасе. Я была готова на все, лишь бы спасти ее жизнь.

— Мне… нужно посоветоваться с мужем.

Дверь отворилась. Рома, с красными глазами и взъерошенными волосами, устремился ко мне, сев на край койки.

— Как она, доктор? — уставшим голосом произнес Ром, крепко хватая меня за руку.

— Вам стоит обсудить это вдвоем.

По щеке скатилась слеза, но Рома тут же смахнул ее, поддерживая.

— Милена, что произошло? Прошу, только не молчи.

— Дочке нужна операция. Срочная.

Рома посмотрел на меня иными глазами. В них не было жалости и сочувствия, только тревога и страх. Я знала, что он сейчас чувствует. Я ощущала на сердце ту же боль, что и он.