Чтение онлайн

— Я в порядке. — Хан уже собрался уйти, но она сказала: — А ты не останешься с нами пообедать?

— Нет. — Его привел сюда ее смех, и если бы она была одна, то наверняка не отказался бы составить ей компанию. Присутствие Амейры напоминало ему о реальности. Поняв, что тон его слишком сух, он добавил: — Жаль, что у меня дела в конюшне.

Его голос разбудил Фатию, и она открыла глаза.

— Похоже, ты заблудился, — учитывая ее возраст и то, что она знала его с пеленок, ей было позволительно так говорить.

Поскольку няня говорила на арабском, Люси не поняла, о чем речь, и решила, что будет правильнее просто проигнорировать ситуацию.

А Ханиф так и не отправился в конюшню. Решив, что лучше поработает над переводом, он вернулся в свой кабинет и почему-то отыскал там коробку с цветными мелками. Их подарил ему однажды летом отец, когда, загруженный в столице государственными делами, не смог поехать с ними в Аль-Аруса. Хан четко помнил, как рисовал ими и посылал рисунки отцу.

Это была небольшая победа. Ханиф не составил им компании, но и не остался безучастным к потребностям дочери. Они поели, поиграли в игры, которым Люси научилась, когда работала в летнем лагере. Слуга принес мелки и бумагу, и они рисовали предметы и учили разные слова, в то время как довольная Фатия наблюдала за ними со скамейки.

Солнце было уже высоко, и стало очень жарко. Фатия позвала Амейру.

— Ей пора спать, да и ты отдохни до вечера.

Люси уже плавилась на раскаленном воздухе и не стала противиться Фатие, когда та вызвалась отвести ее обратно.

— Увидимся позже, — сказала она на пороге своей комнаты.

Амейра вырвалась из рук няни и, отдав Люси свой рисунок, в смущении убежала.

Рисунок был простым, какой любой трехлетний ребенок может нарисовать. Три человечка. Высокий — папа, с ртом в виде палочки, поменьше — улыбающаяся мама и маленький — ребенок с улыбкой до ушей.

Люси держала драгоценный подарок, и ее сердце было готово разорваться от сочувствия к девочке. Услышав чьи-то шаги, она поспешно сложила рисунок пополам и спрятала в книгу. Сердце билось так сильно, что ей казалось, Ханиф услышит. Но это был не он, а молодой слуга, который принес воды и небольшую пиалу с финиками. Слуга откланялся, и спустя несколько минут Люси уже лежала в постели с закрытыми глазами.

Когда она проснулась, солнце было уже низко. Она потянулась, села на кровати и потерла глаза. И тут она обнаружила, что комната полна глянцевыми пакетами с названиями известных фирм. Такие покупки могли прибыть только из дорогих магазинов.

Ханиф заходил, когда она спала, подумала Люси.

Восторг переполнял ее, когда, взяв костыли, она встала и начала изучать содержимое пакетов. Шелковое белье, дизайнерские рубашки, брюки великолепного покроя, широкие шифоновые шарфы и безумно красивые сумочки и одежда для повседневной носки. Среди всего были расшитые кафтаны. Обуви было больше, чем она могла сносить за год. Она взяла сумку с логотипом Шанель и сразу поняла, что она настоящая.

Это была не просто одежда.

Тот, кому поручили купить ее, отнесся к своему заданию очень серьезно и не забыл приобрести средства гигиены, косметику, расческу и шпильки для волос.

Люси села на шелковое кресло, держа в руках серебристую заколку. Неужели он вспомнил? Позвонил и сказал, чтобы купили заколки и шпильки?

Она оглядела комнату. Все было такое красивое…

И такое дорогое.

Она сказала ему, что заплатит за одежду, но ей стоило сказать, что туристическая страховка сможет покрыть только то, что продают в обычном универмаге. Ей жизни не хватит, чтобы заработать на все это.

Она положила заколку на стол, взяла костыли и пошла по длинному коридору к тому месту, где работал Ханиф.

Он сидел спиной к открытой двери и лицом к распахнутому балкону, уставившись вдаль, в темнеющее небо.

— Я никогда не смогу убедить тебя позвонить в колокольчик, Люси? — сказал он, не поворачиваясь.

— Даже за тысячу лет. Я не инвалид. Кроме того, мне необходимо тренироваться.

— Всегда найдет, что ответить.

— Каков вопрос, таков и ответ.

Ханиф развернулся на кресле.

— Чего ты хочешь?

Вернуться обратно в комнату и не высовываться оттуда, подумала она и непроизвольно попятилась назад.

— Нет! — резко вырвалось у него. — Пожалуйста, скажи, что я могу сделать для тебя.

Она погрузилась в мягкие подушки дивана — и пожалела об этом. По крайней мере, пока ты на ногах, всегда легче уйти.

— Чай? Кофе?

Люси помотала головой.

— Я хотела поговорить о той одежде, что ты принес. Её придется отнести обратно.

Выражение его лица дало ей понять, что он не хочет об этом и слушать.

— Тебе не понравилось?

— Не понравилось? Нет-нет, все замечательно, но…

— Не подходит? Тогда можно поменять на другой размер.

— Нет!

Ханиф нахмурился, на его лице читалось непонимание.

— Просто послушай меня, хорошо? Я не знаю, подходит или нет. Нет смысла примерять. Я просто не могу позволить себе такую дорогую одежду.

— Цена не имеет значения, — резко сказал он. — Тебе не нужно за это платить.

Она знала, что Хан так скажет.

— Я не могу принять такой подарок.

— Я понимаю. Конечно, замужней женщине неприлично принимать подарки от другого мужчины. Я пошлю счет твоему мужу.

— Хорошо. Но в таком случае мой совет — не принимай от него чеков.

Люси попыталась встать и дотянуться до костылей, но Ханиф тут же их отодвинул.

— Почему ты вышла за него, Люси?

Она не отвечала. А что сказать? Что сваляла дурака? Что нуждалась в любви, а он оказался рядом? Она закрыла глаза, которые щипало от боли. Не в состоянии произнести ни слова, Люси только покачала головой.

— Судя по всему, он не проявлял ни уважения к тебе, ни любви, которую ты заслуживаешь, — сказал он мягко и сел рядом с ней на диван. — Почему ты вышла за него?

Люси стоило немалых усилий, чтобы не сломаться и не зарыдать.

— Потому что это было так просто.

— Просто?

Он все равно не поймет.

— Бабуля так переживала, боялась, что я, как и моя мама, сойду с рельсов. Может, мне стоило противостоять ей больше, но к тому времени, как я стала что-то понимать, единственным способом избежать ее тирании для меня был университет. — Люси посмотрела на Ханифа в надежде, что встретит понимающий взгляд. И не ошиблась. — Затем у нее случился удар, и мне пришлось забыть про свободу.