Чтение онлайн

Он посмотрел на меня прямо, и что-то непередаваемое было в его глазах:

— Твое появление — последняя надежда нашего народа на избавление от вечной зимы.

Да уж… тяжело быть надеждой целого народа, когда даже не знаешь, что надо делать. Я встряхнулась.

— Харольд, извини за любопытство, это правда, что вас, грогов, создал чародей, смешав суть человека и дерева?

Он откинулся в кресле.

— Да, правда. Он создал нас с желанием завоевать весь мир, но дал нам слишком много сил и способностей. Мы не пожелали быть его игрушками, — он помолчал. — Прошло много времени, но до сих пор тяжело вспоминать, и это неподходящая история для нежных ушей девушки.

— Расскажи, пожалуйста, что можешь, — попросила его я.

— А ты настойчива! — усмехнулся Харольд.

Он подпер голову рукой, задумался и начал рассказ:

— Мы бежали в эти земли от таких ужасов, что говорить не хочется. Наш народ искал спокойной жизни, а нашел лишь войну. Мы явились с миром, а нас боялись и старались уничтожить. На нас нападали — мы защищались, а потом гнев вскипел, и мы сами пошли в наступление, — Грог тяжело вздохнул. — Я не знаю, чем бы это закончилось, если бы Владислав не остановил нас… На нас шли войсками, и мы всех сметали. А тут выезжает мальчишка, один! Он был бесстрашен и полон достоинства и предложил нам все то, о чем мы только мечтали. Только, глядя на нас, люди в ужасе бежали, а он был спокоен и говорил с уважением. Мы не могли не принять его предложение, понимая, что война — это путь в никуда и пора остановиться. В тот день Владислав спас много жизней. Только вот закончилось тем, что от него все отвернулись.

Харольд замолчал, а я переваривала его слова. Про шахматы мы забыли, увлекшись разговором.

— Почему Владислав все время ходил в обличье… — я не знала, как объяснить, и показала на его лицо, — а теперь не возвращает себе прежний вид?

Грог усмехнулся.

— Может, не хочет тебя пугать? — полушутя-полусерьезно ответил он.

— Меня больше напрягает его теперешний вид, — сказала я хмуро.

Харольд поднял брови от удивления:

— Разве ты раньше его не боялась?

— Нет, лишь его глаза страшили меня.

— А что не так с его глазами? У меня такие же, но ты ведь меня не боишься.

— О нет! — улыбнулась я грогу. — У вас они необычайно мудрые и добрые, а у него… холодные и колючие, как осколки льда. Это глаза существа, которое прожило долгие-долгие годы и не было счастливо.

Харольд молчал, серьезно смотря на меня.

— Ты многое видишь, девочка, — проговорил он задумчиво. — А что еще ты можешь сказать о Владиславе?

— Мне кажется, его мало что трогает и ничего не удивляет.

Харольд улыбнулся.

— Но ты-то его способна вывести из себя, — сказал он, намекая на то, как князь в бешенстве приказал отправить меня на кухню. — Я его в таком гневе не видел уже долгие годы.

— Вы что, предлагаете мне планомерно доводить его до бешенства?! — с шутливым возмущением спросила я.

Грог засмеялся. Затем, успокоившись, ответил:

— Я бы не сказал, что ты его не интересуешь.

Видя мое непонимание, он пояснил:

— Не раз замечал, как Владислав смотрит на тебя, когда ты не видишь.

— Это оттого, что звук моего сердца раздражает его. Это он сегодня так сказал, — объяснила я.

Харольд покачал головой:

— Он бродил возле твоей комнаты, когда вы там устраивали девичьи посиделки.

— Наверное, мы слишком громко смеялись, и это ему не нравилось, — возразила я.

— Знаешь ли ты, что в этом доме женский смех не звучал уже давно?

— Разве Чаруша не смеялась? — удивилась я.

— Может ли ее жеманное хихиканье сравниться с искренним смехом? К тому же она боялась князя до дрожи.

При воспоминании об этой гадине меня передернуло.

— Как он мог жить с такой змеей?! — возмутилась я с отвращением.

— Иногда притворная симпатия лучше откровенного ужаса. А за притворство он платил ей драгоценностями.

— Он и мне пытался подарить ожерелье, — вспомнила я.

— И как оно тебе? Понравилось?

— Нет, я не взяла. Я видела его на шее у Чаруши.

— А если бы не видела, взяла бы?

— Нет! Мое воспитание не позволяет мне принимать дорогие подарки от чужих людей, — заявила я чопорно.

Харольд улыбался и задумчиво меня рассматривал. Потом чуть изменился в лице и спросил немного напряженным голосом:

— А твой браслет, который ты скрываешь под рукавом? Его подарил знакомый тебе человек?

Я дернулась при этом вопросе.

— У него интересный рисунок, это работа здешних мастеров, — продолжил он.

— Мне преподнесли его так, что отказаться было немыслимо, да и желания такого не возникло, — осторожно ответила я. — Давайте закончим на сегодня. Уже поздно и пора спать.

Я резко встала и, развернувшись, увидела в дверях князя. Меня затопила волна такой ярости, что я подлетела к нему и ткнула пальцем в его грудь.

— Если вас что-то интересует, спросите сами! — прошипела севшим от бешенства голосом и, оттолкнув князя, вылетела из комнаты.

Прибежала к себе, в ярости сделала круг по комнате, у меня было огромное желание что-нибудь разбить. Так как крушить мебель было не в моем характере, я поняла, что мне необходимо остудиться. Схватив накидку, я направилась на улицу.

Вдохнув морозный воздух, я вышла за ворота замка и зашагала вчерашней дорогой. Только удалившись от замка, обратила внимание на то, что иду в домашних туфлях. Ноги стали замерзать. Наверное, это было глупо, но я сжала зубы и упрямо двинулась дальше.

Меня догнал на коне Владислав. Он спешился и пошел рядом. Его появление я проигнорировала.

— Как ты узнала? — нарушил он молчание.

Я была еще зла на него, но решила ответить:

— В кабинете, после того как я рассказала свою историю, мне показалось, что вы мысленно ведете разговор с Харольдом. Сегодня, перед тем как задать вопрос о браслете, Харольд напрягся, а когда я увидела вас в дверях — все сложилось.

— В вашем мире умеют разговаривать мысленно?

— Нет. Но много об этом говорят. Есть такие люди — экстрасенсы. Они могут увидеть, о чем думает человек, что он делает, его прошлое и будущее.

— Куда ты направляешься? — спросил князь.

— Никуда. Просто гуляю, но пора возвращаться обратно. Коня не одолжите? — огорошила его я.

Он протянул мне поводья. Я погладила глянцевую шкуру животного, провела по носу и услышала тихое ржание — конь был великолепен. Когда я тренировалась на ипподроме, то на таких смотрела лишь издали. Так как я была в платье, то позволила Владиславу себя подсадить.