Чтение онлайн

— Раф….

Но я не слушал. Быстро обхватил ее за шею и сомкнул зубы на ее коже. Наташа оцепенела, когда я прижался губами к метке, и задышала чаще. Ее сердце забарабанило в мою грудь, соски под футболкой затвердели, вынуждая рот наполниться слюной. Я едва не усадил ее в тарелку с котлетами, ослепленный диким желанием. Когда поставил ее попой к себе, она уперлась руками в стол и вжалась бедрами в мои, и это ее вынужденное подчиненное «да» ни черта не смутило. Нет, было, конечно, стыдно, но где-то слишком глубоко в душе. Я не делал ничего плохого…

…. Всего лишь пытался жить.

От каждого прикосновения к ее коже руки жгло, будто Наташа была заговорена против таких, как я, но я все равно касался ее живота, сжимал грудь, впивался пальцами в ее бедра и не мог оторваться, прийти в себя, сделать глоток паузы, дать ей слово… Я не остановился, пока не довел ее до оргазма руками, и ее рваные робкие всхлипы и дрожь могли заменить мне мой собственный, таким сытным вышел этот первый раунд. Но я не дал Мышке опомниться, разверну к себе, шлепнул голой попой на стол и подтянул к себе за ноги. Я уже знал, как ей нравится. И она продолжила дрожать в моих руках, кусая губы и жмурясь. Сочный звук ударов ее бедер о мои возбуждал все сильнее… Наташа упиралась руками в стол, запрокинув голову, а я пожирал взглядом ее вздрагивающую грудь и шею…

И до меня не сразу дошло, что это — не зверь. Даже медведь во мне не решился перейти сегодня дорогу человеку, чей голод настоящей жизни оказался таким оглушающим…

— Черт! — прохрипел я и зажмурился, хватаясь за стол. Резинка! Совсем мозги отказали, пришлось, блин, выскакивать… — А в душе ты точно не любишь?

Мышка повисла на мне, не сопротивляясь, а я устроил ее удобнее и отнес в ванную. Интересно, а как она отнесется к смене этой шторки и холодной чугунины под ногами на нормальную душевую кабинку?

— Кажется, у меня инсульт, — промямлила Мышка.

Я поставил ее на коврик лицом к зеркалу.

— Ну-ка, улыбнись мне, — приказал серьёзно, глядя на наше отражение.

— Не смешно, — проворчала она, пряча от меня глаза.

— Я серьёзно. Это тест на инсульт.

Она прыснула, но послушно растянула губы в улыбке.

— А теперь руки вверх.

Когда Наташа подняла послушно руки, я быстро уложил свои лапы ей на грудь:

— Ну, не знаю. Я бы ещё провел пару тестов… — хрипло заключил я, с наслаждением сжимая пальцы. — Ноги мне на плечи сможешь закинуть?

Она рассмеялась, запрокинув голову, а я скользнул ладонями по ее ребрам и, сжав покрепче, поставил под душ:

— Что ты смеешься? Это — самый достоверный тест, о котором умалчивают врачи. Только агентам раскрыли эту тайную информацию.

И я залез к ней.

— Ты так и не поел, — вздохнула Наташа и притихла в моих руках. — Выпросишь сковородки, Раф.… Как маленький, блин!

— Ты считаешь, что у меня — маленький? — повысил я голос, усмехаясь.

— Что ты — дурак! — крикнула она, смеясь.

— Вода шелестит, плохо слышу!

— Ой, все!

— А ты точно не любишь в душе? Может, тебе просто не демонстрировали преимуществ?

И я, не дождавшись ответа, продемонстрировал. Ну как с такой маленькой Мышкой можно отказаться от секса в душе? Когда можно вообще все взять в свои руки, вжать ее в стенку… и снова забыть о резинках.

— Ты будешь мне улыбаться в зеркало? — усмехнулся я, закутав Мышку в полотенце.

— Я буду есть твой ужин, — слабо отозвалась она и застонала, прикрыв глаза.

— Всё нормально? — серьёзно поинтересовался я, все же заглянув в ее лицо, когда усаживал на диван.

— Все отлично, — смущенно прошептала она. — Давай сюда котлеты.

— Сейчас, — улыбнулся я и выпрямился на ногах.

И наши с Наташей взгляды одновременно прикипели к отмокшей напрочь повязке, которая болталась на одном пластыре, явив безупречно заживший след от пули. В смысле, заживший вообще без всякого следа.…

*****

— Мышка, это секретные заживляющие препараты, — хмуро бубнил я, глядя, как она водит по ноге рукой, не в силах поверить.

— Тут же был полный швах! — выдохнула она сипло, вскинув на меня взгляд. — Ничего же не осталось! А ты носишь эту повязку, чтобы я ничего не заметила!

— Зато это объясняет мою самонадеянность в первый день нашего знакомства, — нашелся я. — Ты все не могла поверить, что я собирался выжить с пулей в ноге здесь в глуши…

— Но ты согласился поехать в хирургию…

— Потому что с пулей внутри заживляющие препараты не работают. А вытаскивать ее очень неприятно. Я бы орал на всю округу, а тут — ты. Перепугалась бы…

— Новые технологии какие-то? — недоверчиво смотрела она, подняв на меня глаза. — Мне нельзя было знать, да?

— Не стоило, — поморщился я количеству вынужденного вранья, досадливо скомкал повязку и направился к мусорному ведру, поправив полотенце на бедрах. — Но, никто не узнает… Вина?

— Черт, давай, — послышалось хриплое. — С ума с тобой можно сойти. Ты… ты перевернул всю мою жизнь с ног на голову!

— Тогда тебе стоит подумать, в каком положении ты вообще родилась, а то что-то не вяжется, — усмехался я. — Или развод поставил тебя с головы на ноги?

— Развод уложил меня на лопатки.

— Знаешь, когда стоишь на голове — улучшается кровообращение, и начинаешь мыслить более ясно.

Я вернулся к ней с бокалом и с удовольствием обнаружил в ее взгляде полное доверие.

— Если ты не поешь в ближайшие пять минут, я возьмусь за сковородку, — хмуро пригрозила она.

— Мышка, — присел я рядом с ней, усмехаясь, — только если тебе нравится эта ролевая игра. А так, я — взрослый дядька, могу расставлять приоритеты. И, выбирая между котлетами и сексом с тобой, я снова склоняюсь ко второму. Кроме того, теперь ты точно знаешь, что я уже не ранен и вывезу и секс, и забор… и что котлет могу и сам нажарить.

— Ну и ладно. Ну и не ешь, — наиграно надула она губы.

— Нет уж, я поем….

Я отправился в кухню и наполнил тарелки едой. А когда вернулся, получил очередной вопрос:

— А давно у тебя никого не было?

— Пока был на задании — не было.

— Ничего себе.…

— Забор сегодня просто был поводом, чтобы отвлечь меня от тебя.

Мышка хрюкнула:

— Вот оно что.

— Да, — смущенно улыбнулся я.

— Начинаю понимать, почему ты резинки позабыл…

— Да, это было… — и я тяжело сглотнул, глядя на нее плотоядным взглядом. — В общем, ты сносишь мне крышу, Наташа.