Чтение онлайн

Тася

– Тася… Та-а-ась… - слышала я, как сквозь вату в ушах.
– Тасенька, проснись, милая.

С трудом разлепив тяжелые веки, увидела лицо папы, склонившееся надо мной. А затем почувствовала ноющую боль в шее и пояснице. Моя голова лежала на чем-то жестком, и кажется, я отлежала руку - не чувствовала ее, как будто ее не было, а затем ее резко закололо, побежали неприятные мурашки.

Я смотрела на папу, как опьяненная - ничего не понимала. Почему он так смотрел на меня? Почему его лицо - серое, глаза - впалые, почему на нем халат, маска?..

Потерла глаза, подняла голову и огляделась по сторонам: светлые стены с какими-то плакатами, коридор, двери над которыми горела табличка с надписью «Отделение реанимации».

– Господи, - с дрожью в голосе сказала я и, с ужасом глядя на папу, помотала головой.

И тут память взяла меня за руку и отвела к Битцевкому лесу, воскрешая в помутневшем разуме события, от которых застыла в жилах кровь.

Темная машина пролетела мимо нас и через секунду сбила Тимура. В голове раздался мой оглушительный крик, свист колес машины Руслана. Я вспомнила, как выпрыгнула из нее раньше, чем он остановился, и бросилась к Тимуру.

Помню, как упала на колени, трясущимися руками водила над его телом, боясь притронуться и кричала что есть мочи о помощи.

Где-то за спиной слышался голос Лики, она звонила в скорую и, путаясь в словах, пыталась объяснить, где мы находимся. Потом к Тиме подбежал Руслан, потрогал пульс на его шее и прислонил свою руку к его носу.

– Живой! Живой! Дышит… Господи, дышит… - Он запустил пальцы в волосы и растерянно заводил взглядом по сторонам, а потом бросился к Лике.
– Дай сюда трубку!
– И Руслан за пару секунд объяснил скорой, где мы находимся, а потом прыгнул в свою машину и помчался по темной трассе, в ту сторону, куда уехала иномарка, сбившая Тимура.

Тимур лежал на земле, не издавая ни звука, его глаза были закрыты, куртка испачкана кровью, сочившейся из ран на голове и на лице. Я сняла с себя пальто, накрыла его, боясь, что он замерзнет, и до приезда скорой молилась всем святым, чтобы Тимур выжил. Разговаривала с ним, обещала, что все будет хорошо, что помощь уже близко, просила потерпеть совсем немного и умоляла его не оставлять меня.

В это время Лика звонила в полицию, сообщала, что неподалеку от Битцевского леса сбили человека. Она слишком долго что-то объясняла человеку на том конце провода, и в один прекрасный момент внутри меня рванул снаряд. Я вскочила на ноги, выхватила из ее руки телефон и закричала в трубку:

– Давыдов Андрей! Его сбил ДАВЫДОВ АНДРЕЙ! Его машина - черная «Ауди» с номерами три шестерки! Он снял номера, но это был ОН! Он сделал это! ОН! Найдите его! Не дайте ему скрыться!

Машина реанимации приехала уже через десять минут, но и эти минуты показались мне целой вечностью. Следом за ней - Руслан, дрожавшим голосом сообщивший, что ему не удалось догнать его.

Он крепко держал меня за руку, когда Тимура осторожно перекладывали на носилки и грозился убить тварь, которая сделала это с его братом.

Мы ехали в больницу следом за машиной реанимации, которая неслась по Москве с включенной сиреной. Нас всех трясло от страха и непонимания, насколько серьезны травмы Тимура и выживет ли он после такого удара?

Руслан позвонил папе, сообщил, в какую мы едем больницу, и он приехал туда даже быстрее нас и машины реанимации. Папа быстро поднял всех на уши, кому-то позвонил, и больше двух часов мы провели в коридоре, находясь в полной неизвестности, пока в операционной творилась настоящая суматоха.

Медсестры бегали туда-обратно, в операционную зашли не меньше пяти человек, через минут двадцать приехал какой-то пожилой мужчина, поздоровался с папой и через пять минут он прошел мимо нас уже переодетым в хирургический халат, на его голове был колпак, на лице - медицинская маска.

– Он вытащит его!
– уверенно сказал папа.
– Это тот врач, который спас Илью Белова.

Про Илью Белова - молодого парня, когда-то работающего в папиной строительной компании, знала, наверное, вся столица. На одной из строек жилого дома парень, решивший сделать опасное селфи, грубо нарушил технику безопасности и упал с высоты четвертого этажа.

Врачи говорили, что он не жилец. Но папа сделал все возможное, чтобы он выжил.

И выжил, благодаря этому доктору.

После того случая прошло больше года и сейчас с ним все в полном порядке. Он прошел долгую реабилитацию, которую оплачивала папина фирма. На стройку, конечно же, не вернулся, но они с папой по сей день общаются, и папа не перестает беспокоиться о его здоровье.

Доктор вышел в коридор, и мы замерли, глядя на него, как на последнюю надежду. Я чуть не упала в обморок от волнения и страха услышать плохую весть. Руки дрожали, ноги стали ватными, я едва поднялась со стула.

Он подошел к нам, снял колпак, устало вздохнул и сказал слова, которые я буду помнить до конца жизни.

 Которым я буду благодарна до последнего вдоха.

– Парень в рубашке родился. Жить будет!

И в следующую секунду я упала на колени и, закрыв лицо ладонями, расплакалась. Рыдая, благодарила доктора, готова была руки его целовать, молиться за него.

Папа поднял меня на ноги, прижал к себе, я немного успокоилась, и доктор продолжил.

– У Тимура закрытая черепно-мозговая травма, и… перелом костей таза, - сказал он как приговор.
– Слава богу, внутренние органы не повреждены, иначе все обернулось бы совсем печально…

– Он не сможет ходить?
– хриплым голосом спросил Руслан.

Доктор поджал губы и, словно что-то вспоминая, покачал головой.

– Знаете, в моей практике после подобных травм пациенты через какое-то время танцевали чечетку, - он улыбнулся и похлопал Руслана по плечу.
– Ну, насчет «танцевать» не обещаю, а ходить, я думаю, сможет. Правда, придется заново учиться.

– Который час?
– спросила я у папы, вставая со стула, и с трудом повернула затекшей шеей сначала в одну сторону, затем в другую.

– Половина шестого. Ты проспала здесь всю ночь, - папа погладил меня по голове и обнял.

– А Тима как? Ты говорил с доктором?

– Тима спит. Он еще поспит немножко и проснется, - гладя меня по спине, шептал папа.

– Он в коме?
– всхлипнула я.

– В искусственной. Так надо, чтобы ему смогли провести пару операций.

Я отодвинулась от папы и заглянула прямо ему в глаза.

– С ним же все будет хорошо, правда? Пап, ты только не ври мне. Я уже взрослая и со мной можно начистоту, - папа вытер с моего лица слезы и улыбнулся.