Чтение онлайн

— Только не говори мне, что ты знал обо всем с самого начала…

Она смотрит на меня, и я молчу. Не могу заставить себя ответить. Тогда Лина переводит взгляд на Злату и направляет на нее всю злость и ненависть, что накопились в ней с того момента, как она подслушала разговор родителей, и мне инстинктивно хочется загородить ее, защитить от собственной сестры и всего мира.

— Ну а ты? Ты тоже обо всем знала, верно? Да как у тебя вообще совести хватило оставаться здесь, в нашем доме, и есть нашу еду после того, что сделал твой отец?! Убирайся отсюда!

— Лина! — рычу я, но Злата останавливает меня, нежно взяв за руку, и, заглянув в глаза, качает головой.

— Она права. Я должна уйти, — тихо отвечает она.

Злата не говорит этого, но я читаю это по ее глазам.

“Мы оба знали, что так будет”.

Лина убегает и запирается в своей комнате, громко хлопнув дверью. Думаю она не выйдет оттуда до завтрашнего дня, или наоборот сбежит и переночует у подруги.

Как бы то ни было, я бросаю виноватый взгляд на маму. В ее глазах все еще стоят слезы, но она улыбается мне, одними губами говоря, чтобы я шел за ней, и мы со Златой идем в ее комнату.

Достав новый чемодан — старый с ее вещами, украденный похитителями, мы так и не нашли, она положила его на кровать, и стала собирать вещи. Их стало намного меньше, так что Злата управилась со всем меньше чем за полчаса.

— Как думаешь, они будут в порядке? — спрашивает она, когда я забираю у нее чемодан, чтобы помочь донести его до машины, — Твоя мама и Лина…

Мой взгляд упирается в стену, за которой находится комната сестры. Из нее орет громкая музыка, и, наверное, будет орать до самой ночи. Я знаю, что просить сделать тише бесполезно, поэтому не трогаю ее. Нам всем нужно остыть.

— Я не знаю.

Самое паршивое в этом было то, что я действительно не знал. Наша семья и раньше переживала кризисы, но такого с нами еще никогда не случалось. Возможно этот кризис она не переживет.

Злата

Когда мы с Кириллом оказались в машине, я позволила обнять себя и наконец дала волю слезам.

Я знала, что будет тяжело, но понятия не имела насколько. А еще, сколько бы Кирилл ни повторял, что это не моя вина, я чувствовала себя виноватой. Я не могла не думать о том, что, если бы я просто забрала документы, никто ни о чем бы не узнал, и все было бы в порядке. Тетя Алина была бы в порядке. И Лина не разочаровалась бы в матери.

Лина… Теперь она ненавидит меня еще больше, и я не могу ее за это винить. Будь родители живы, я бы, наверное, была полностью на стороне матери, и точно так же злилась бы на отца и тетю Алину за то, как они поступили с мамой. Но они были мертвы, а тетя Алина слишком многое для меня сделала, чтобы я могла ее ненавидеть.

— Тш-ш-ш… Все в порядке, — шептал Кирилл, поглаживая меня по спине.

Не знаю кого он больше пытается в этом убедить: меня или себя, но я вижу, что он не находит себе места.

— Думаешь они разведутся?

— Скорее всего. Возможно уже завтра то фото разойдется по всем новостям. Это может навредить его компании.

Он не говорит о том, что это может ранить его отца, только о том, что тот может потерять деньги, и я думаю о том, так ли это.

Муж тети Алины действительно много времени уделял работе. Он жил ею, дышал ею, но я почему-то никогда не сомневалась в том, что он любит свою семью. Ведь, в конце концов, разве он это делал не ради жены и детей? Разве не потому, что желал им лучшей жизни? Или мне так только казалось?

Когда мы подъезжаем к квартире моих родителей, Кирилл помогает мне занести и разложить вещи, а затем мы садимся на кровать, и, обнявшись, долго-долго сидим в тишине.

Я вижу, что он хочет что-то мне сказать, и даже догадываюсь что.

— Знаю, тебе не нравится то, что я решила жить отдельно…

Он кивает, но продолжает молчать. Кирилл обещал, что примет любое мое решение, и держит слово. Я ему за это благодарна.

— Но так будет лучше. Твоя мама и сестра… Сейчас ты им нужен как никогда. А я буду лишь напоминанием о причине, по которой распалась ваша семья.

Напоминанием об отце.

— Это не твоя вина, — в который раз повторил Кирилл, пристально глядя на меня. Я грустно улыбнулась.

— Знаю. Но Лине будет больно меня видеть. А тетя Алина… Знаю, она поймет, почему я решила уехать.

Кирилл уезжает ближе к полуночи, и я остаюсь в пустой квартире.

Какое-то время я просто брожу по комнатам, осматриваясь вокруг, и пытаюсь вспомнить, каким было это место до пожара.

Так странно. С этой квартирой связано столько воспоминаний, в ней прошло все мое детство, но в ней не осталось ничего, напоминающего о тех временах. Ничего не уцелело.

Внезапно это место показалось мне чужим. Незнакомым. Место, которое было моим домом, перестало им быть, и от этого было почти физически больно. А еще… Мне было как никогда одиноко.

Я не сомневалась в правильности своего решения. Я знала, что так нужно. И все же в ту ночь я пожалела о том, что приняла его. В том, что отпустила Кирилла.

И, когда в час ночи приходит новое сообщение от шантажиста, я чувствую себя еще хуже:

“Ты сделала свой выбор. Теперь Барский сделает свой”.

Я долго пытаюсь понять, что значит это сообщение.

Как и обещала, я сразу пересылаю его Кириллу, но не получаю ответа. И, как ни убеждаю себя в том, что все хорошо, что уже поздно и он скорее всего просто уже спит, я никак не могу избавиться от тревожного предчувствия. И оно только крепнет, когда утром я не могу до него дозвониться.

Когда приходит время ехать в универ, у подъезда меня ждет машина. Вот только она не принадлежит Кириллу.

Когда я прохожу мимо, из нее выходит незнакомый парень и с улыбкой протягивает мне руку.

— Привет, ты Злата? Я Алекс! Кирилл попросил отвезти тебя сегодня в универ. Он не смог приехать, но не хотел, чтобы ты ехала одна.

Я неловко пожимаю ему руку, чувствуя, как живот закручивается в тугой узел. То, что Кирилл молчит со вчерашнего вечера, и то, что он прислал вместо себя лучшего друга на следующее утро после того странного сообщения от шантажиста, как-то связано?

— Я не могу ему дозвониться. Не знаешь что случилось?

Мой голос дрожит, выдавая волнение, но мне все равно. Я хочу знать правду, и веселость парня сходит на нет.