Чтение онлайн

В зале заседаний стоял накрытый стол: икра, шампанское, водка — чего там только не было! Было приглашено все руководство, а также около десятка моих старых сотрудников. Это был самый трогательный момент вечера. Мне приходилось долго вглядываться в постаревшие лица стоявших передо мной людей, прежде чем мне удавалось узнать молодых сотрудников, принятых мной на работу много лет тому назад.

Ко мне подошла маленькая старушка. Она была очень расстроена, что мы с Френсис не побывали в ее цехе.

”А помните, Арманд Юльевич, когда приехал ваш брат Виктор, я учила его работать на каждой машине?” Тогда я ее вспомнил. Мы обнялись, дружески похлопывая друг друга по спине.

’’Подумать только, как вы изменились”, — сказала старушка, отойдя на шаг и внимательно разглядывая меня.

”Не я один”, — подумал я, вспомнив ее хорошенькой, кокетливой девушкой, привлекавшей всеобщее внимание. Но я ничего не сказал вслух, продолжая дружески ей улыбаться.

Вечер продолжался. В комнату приходили все новые люди. В конце вечера за столом сидело около пятидесяти человек. Один за другим поднимались тосты. Начали с водки, затем перешли к разным винам, шампанскому и закончили коньяком. Меня принимали как блудного сына, вернувшегося наконец домой. Это был замечательный вечер, он доставил мне много радости.

Я считал, что полученные в Москве новости представляют большую важность для Вашингтона, поэтому мы решили прервать поездку и быстро вернуться домой, чтобы доложить Лютеру Ходжесу о результатах переговоров. С Индией придется подождать.

Мы приехали в Вашингтон 23 февраля 1961 года. На следующий день я пошел на встречу с Ходжесом. Я дал ему полный отчет о переговорах с Микояном и Хрущевым, и он кратко изложил их суть президенту Кеннеди.

Сенатор Гор написал мне письмо, в котором говорилось: ’’...Если вспомнить об опасностях, которым человечество подвергается в случае войны сегодня, любой шаг, приближающий нас к лучшему взаимопониманию и мирным отношениям, представляет огромную важность. Так же, как Рим был построен не в один день, мир на земле не станет результатом какого-то одного чрезвычайного события, одной крупной конференции или одного международного концерта. Он придет постепенно, шаг за шагом”.

В сентябре 1961 года я встретился в Белом доме с президентом Кеннеди. Он принимал нас с конгрессменом Джимми Рузвельтом в своих частных апартаментах — в маленькой гостиной, соединенной со спальней. Лютер Ходжес уже передал ему отчет о моих встречах с Микояном и Хрущевым, и он поблагодарил за помощь в деле улучшения отношений с Советским Союзом.

Я чувствовал, что, выполняя неофицильное поручение президента Кеннеди, мне удалось положить небольшой камень в фундамент лучших взаимоотношений между Белым домом и Кремлем, взаимоотношений, которые постепенно улучшались в шестидесятые годы и достигли пика ослабления напряженности в семидесятых.

В то время нам предстояло еще пережить опасные исторические события: кубинский кризис, войну во Вьетнаме, вступление русских в Чехословакию. Однако в результате изменений в правительствах обеих стран шестидесятые и семидесятые годы ознаменовались неуклонным ростом доверия, торговли и связей между нашими сверхдержавами, самым серьезным со времени Октябрьской революции. В середине семидесятых годов у меня появилось чувство уверенности, что конец двадцатого века будет также концом ядерного террора, когда обе стороны с детской агрессивностью угрожают друг другу уничтожить нашу планету. Но наступил афганский кризис.

Я сыграл определенную роль в попытках найти мирное решение афганского вопроса. Поездку в Москву по поручению президента

Кеннеди и безумное мотание между Вашингтоном, Москвой, Варшавой, Парижем, Лондоном и Исламабадом разделяют, однако, два десятилетия, заполненные возобновлением бизнеса с Советским Союзом, искусством и нефтью, политическими интригами, путешествиями и тяжелой работой, когда фирма ’’Оксидентал” и я распространили нашу деятельность на весь мир.

История этих десятилетий впереди.

Я вернулся в Лос-Анджелес полным энергии. Моя голова была полна новых идей, и я представлял себе будущее ’’Оксидентал” на другой стороне планеты, в пустынях Северной Африки и на пшеничных полях Украины.

Разведка нефти в Ливии обещала принести положительные результаты. Разговоры в Москве, особенно с Хрущевым, навели меня на мысль о расширении областей деятельности ’’Оксидентал”. Я хотел, чтобы наша корпорация стала более активно участвовать в добыче полезных ископаемых и обеспечивала все увеличивавшийся спрос на удобрения в Ливии и Советском Союзе. Я с нетерпением ждал момента, когда смогу поделиться своими мечтами и надеждами с советом директоров корпорации.

Думаю, если бы я подверг их пыткам, на их лицах отразился бы больший энтузиазм.

Многие были вполне удовлетворены ростом ’’Оксидентал” за четыре года после того, как я взял на себя руководство, и не хотели испытывать судьбу и рисковать достигнутым. Большинство считали, что нам следует медленно, но неуклонно расширять деятельность внутри страны и удовлетвориться ролью небольшой независимой нефтяной фирмы.

Джин Рид возглавлял консерваторов. Осуществив мечту своей жизни и став миллионером, Джин боялся, что вновь обретенное богатство ’’Оксидентал” будет понапрасну растрачено за границей на предприятия, в деятельности которых он сам ничего не смыслил. Он и слышать не хотел о нефти в Ливии или об удобрениях. Мне пришлось долго добиваться, чтобы он поддержал мои идеи. Незадолго до этого ему удалось отговорить меня от участия в разработке золотых приисков.

Произошло это так. Ко мне обратилась группа горных инженеров, предлагавших возобновить добычу золота в нескольких рудниках Северной Калифорнии, заброшенных со времен ’’золотой лихорадки”. Теоретически их предложение звучало весьма убедительно. Они считали, что в старые времена золото добывалось примитивными способами. Применив современные методы и оборудование, нам удастся найти золото, не обнаруженное искателями в годы ’’золотой лихорадки”.

Эта идея очень меня заинтересовала. И неудивительно. Я был не первой жертвой ’’золотой лихорадки”. Инженеры дали мне чашу с

золотой пылью, добытой ими на одном из рудников, и я поспешил в Нью-Йорк рассказать об этом собранию биржевых комментаторов. Джин Рид поехал со мной. Он соглашался с тем, что эта идея имеет под собой почву, но у него возникали сомнения по поводу возможности ее практического осуществления.

Я произнес полную энтузиазма речь, размахивая чашей с блестящим металлом перед глазами комментаторов. После меня выступил Джин. ”Я внимательно слушал речь доктора Хаммера, — сказал он, — и хочу только напомнить ему и вам, что между пылинками золота, которые он вам показывал, в земле залегает огромное количество гравия”.

Ушат холодной воды Джина мгновенно вылечил мою ’’золотую лихорадку” и погасил интерес ко всему мероприятию.

Но если я уступил скептицизму Рида, когда речь шла о добыче золота, это не значило, что мне не удастся обратить его в свою аеру, когда будет обсуждаться возможность торговли удобрениями в Советском Союзе и Ливии. В этой области у меня было больше опыта. Я точно знал, что в Советском Союзе существует огромный спрос на удобрения и что удобрения станут решающим фактором при переговорах о нефтяных концессиях в Ливии. Джон признавал мой опыт и знания, однако с тревогой следил за тем, как я увлекал за собой ’’Оксидентал” в неизведанные просторы.