Чтение онлайн

Олеся на мгновение остановилась и посмотрела украдкой, не произнося ни слова. И меня осенило. – Она идет туда, где можно побыть наедине с собой. Так же как и я, она хочет покоя, возможно, для обдумывания и принятия важного решения.

– Олеся, это ты? – я подошел вплотную и уловил запах ее кожи. Она пахла молоком и медом.

– Извините, у меня дела, – ответила Олеся и сделала шаг в сторону, но я последовал за ней.

– Какие дела могут быть в лесу?

– Оставьте меня в покое. Я хочу побыть одна, – прозвучало в ответ.

– Давайте побудем одни вдвоем?

И я пошел за ней. Я же не мог оставить ее одну в лесу. Уж кого-кого, но не Олесю.

Вечерело. Но я ничего вокруг не замечал кроме таинственной девушки, чье сердце, скорее всего, сжималось от боли, и я был готов убить того, кто посмел обидеть это милое создание.

– Что вы здесь делаете, на ночь глядя? – наконец спросила она.

– Гуляю. А вы?

– И я.

Олеся всхлипывала, и я без слов понимал, что именно она забыла в этом лесу.

– А разве вы живете неподалеку? Я никогда раньше не встречал вас здесь?

– А вы что часто бродите по лесу вечерами?

– Не часто, но, как видите, брожу.

– Не думала, что встречу здесь вас. Я вообще не думала, что найдется еще один такой же ненормальный, как я.

Олеся говорила так спокойно, что я заслушался, засмотрелся на ее точеный профиль, разлетающиеся на ветру волосы. Она повернулась ко мне лицом, и я уловил нежную улыбку, но глаза по-прежнему были полны печали. Мы остановились, и я жестом предложил ей присесть на поваленное грозой дерево. Она не отказалась.

– Так, значит, вы тоже где-то рядом живете?

– Да, на углу в пятиэтажке, – ответил я. – А вы разве не иногородняя? Я почему-то всегда думал, что вы неместная.

– Вы еще и думали обо мне?

– Само собой. Ведь вы мой личный парикмахер.

Олеся засмеялась. Ее смех был омрачен печалью, но она все же находила в себе силы бороться с депрессией.

– Я купила здесь домик. Неподалеку. Мы с мужем давно мечтали переехать. Он хотел выращивать виноград, а я – розы.

Олеся задумчиво уставилась вдаль, и было отчетливо слышно ее легкое прерывистое дыхание. Я в очередной раз убеждался, какая она красивая. Без косметики, татуажа, излишней яркости. Ее ухоженность не вульгарная, как у Гулисы. – Олеся настоящая. Да, я сравнивал их, проводил грани и искал отличия. И Олеся выигрывала с большим отрывом. Я даже представлял, насколько сладкие ее поцелуи. Но факт ее замужества останавливал мою бурную фантазию.

Я осторожно коснулся ее руки. Холодная, как лед.

– Олеся, – я взял ее ладошку и поднес к губам, согревая дыханием. – Не бойтесь, я только хочу, чтобы вам стало тепло.

– Мне неудобно, но я не помню, как вас зовут. – Олеся коснулась меня второй ладонью и заплакала.

– Руслан.

Представившись, я впервые обнял ее, прижимая настолько близко, насколько это возможно. Она дрожала, опустив голову мне на плечо. И я вдыхал запах ее волос и никак не мог вспомнить, как называются цветы, которыми они пахли. «Лаванда» – приходило на ум, но я не был уверен.

Олеся никак не могла успокоиться, и я по-братски поцеловал ее в макушку, прижимая к груди.

– Прекратите, – отстранилась она. – То, что мы здесь только одни еще не дает вам права меня целовать.

– Клянусь, не хотел вас обидеть. Но посудите сами, кроме нас здесь никого нет и, чисто теоретически, я мог бы вас не только поцеловать. И вам, Олеся, повезло, что вы наткнулись именно на меня, потому что я никогда-никогда вас не обижу. Вы симпатичны мне.

Олеся, Олеся, Олеся…

Останься со мною, Олеся,

Как сказка, как чудо, как песня…

– Руслан, – сказала она по слогам, отводя взгляд в сторону, – если бы вы знали, какая я, не говорили бы так. Я не заслуживаю ни вашей симпатии, ни вашего внимания. Шли бы вы домой. Вас наверно заждалась молодая жена.

– Я не женат, – ответил я, не задумываясь. – А вот ваше кольцо говорит о замужестве.

Олеся медленно сняла его и держала кончиками пальцев, смотря отрешенным взглядом.

– Я вышла замуж по любви. Казалось, нет ничего прекраснее наших чувств. Я парила в облаках, как бабочка, любила его, души в нем не чаяла. Он был для меня всем. Необъятным небом, ласковым солнцем, игривым ветром. Мне было мало его. А теперь его просто нет. «Просто» какое-то дурацкое слово. Как может быть «просто нет». Его нет. И это совсем не просто. Это сложно. Больно, мучительно и чертовски страшно. Я убила его, веришь? Своими руками забрала его жизнь и ничего не сделала, чтобы повлиять на ход событий. Как же противно чувствовать себя беспомощной, когда знаешь, что от твоего хочу ничего не зависит, и ты не в силах изменить судьбу.

Я боялся перебить ее и молча слушал, дав ей возможность выговориться, выплеснуть свою боль и разделить ее напополам. Я не воспринимал всерьез слова «убила», я видел ее переживания и был уверен, что Олеся не та девушка, которая способна запланировать и совершить преступление. Я видел в ней ангела, которому нужна была помощь, и с готовностью подставил свое плечо.

Олеся не обращала на меня никакого внимания и продолжала свою исповедь:

– Он так и не посадил виноград. Да что там виноград, мы не успели слишком многое из того, что планировалось. После похорон я не могла находиться дома. Все напоминало о нем. Все, куда не глянь. Его фото, его книги, журналы, компьютерный стол, диски, вещи, запах его одеколона. Это все давило на меня так, что я продала квартиру со всем, что в ней было, и переехала в дом на окраине. Я провела в нем три ночи, а навязчивые мысли все никак не отпускают. Еще и соседка у меня странная. Нет скорее не странная, а подозрительная. На ведьму похожа. Седая, лицо сухое, руки жилистые, а глаза такие блеклые, что смотреть в них боязно.

Закат окрасил край неба в багряный, и уже зажигались первые звезды. Олеся прервалась, кутаясь в вязаную кофту, но будто бы не замечала приближение ночи.

– Хорошо, что я встретила вас. С совершенно незнакомым человеком я бы не стала разговаривать. А вы вроде бы и знакомый, а вроде бы и нет. С вами можно быть собой и без утайки рассказывать о самом сокровенном.

Я не решался спросить, что же случилось с ее мужем и почему она винит в его смерти себя. А вот о доме и старой ведьме я все-таки спросил.

Олеся продолжала:

– Представилась Матреной. Все по углам заглядывала и трогала своими кривыми пальцами все подряд, начиная от моих ботинок в коридоре и заканчивая гардиной в прихожей. Домишка небольшой. Все какое-то старое, дряхлое. В спальне вообще потолок осыпался. Ремонт делать нужно. Мартена как увидит, что с работы возвращаюсь, так и зовет своим жутковатым голосом. То ей воды принеси из колодца, то яблоки помоги поснимать, а вчера завела к себе и говорит: «Отведай, внученька, супчика грибного, пока свеженький, погрей желудочек». Страшно мне было есть тот супчик. И посуда у нее доверия не внушала, и грибы, что в тарелке плавали. Но поскольку из одной кастрюли она наливала и мне, и себе, я согласилась. Бабуля вроде бы добрая оказалась. Относится ко мне хорошо. Но боюсь я ее, а почему не знаю. Есть в ней что-то такое темное, нечистое.