Чтение онлайн

Эту гулянку Татьяна устроила для того, чтобы показать Петру, какая она скверная и безвозвратно погибшая. Но ожидаемого веселья от этого она не получила. Страшная, мучительная тоска вошла в ее сердце, и она хорошо почувствовала, что дальше так не может продолжаться, нужно снова попытаться выйти на твердую дорогу, на которую она вступила еще в семнадцатом году и так счастливо шла до двадцать третьего года.

И с этого началось прозрение. Она рассказала Петру о том счастье, которое она испытала в Москве, работая среди фабрично-заводской молодежи («Пусть попробует кто-нибудь сказать мне скверное про деревенскую, про заводскую молодежь, что она развратна, распущена, я ему собственными руками выдеру глаза»). Но вот ее перевели работать в ячейку одного университета. Здесь-то она и столкнулась с чуждыми идеями, принципами, поступками. Она попала, по ее словам, в обывательское болото, которое «сверху красно, как редиска, а внутри трухляво и вонюче». Ее исключили из партии как дочь деревенского кулака после одного бурного собрания, где она оказалась «единственной защитницей старой ленинской гвардии». Правда, райком ее восстановил, но с этого началось ее падение, она надломилась в борьбе, не смогла противостоять тем насмешкам, которыми награждали ее за целомудренное поведение с ребятами, стали публично называть ее мещанкой. И настолько затравили, что пришлось ей принять предложение одного видного работника комсомола, и она без любви сошлась с ним. Потом сошлась с другим, потом – с третьим.

Она рассказывала об этом Петру, и он видел, что она терзается, страдает от неправого образа своей прежней жизни, и эта исповедь ее убедила Петра, что все это наносное, что душа ее по-прежнему остается здоровой, нужно только смыть накопившуюся чужую грязь.

Сергей Малашкин, зорко всматриваясь в болезненные явления, которыми были поражены, словно язвами, отдельные группы молодежи, напоминает своей повестью о том, что некоторые, даже хорошие товарищи, у которых начинает рябить в глазах, «видят перед собой только три корявых уродливых ветлы и, не видя дремучего красного леса, что растет кругом, кричат: лес плохой, никуда не годный». «Надо видеть не три ветлы, а больше» – в этих словах Тани Аристарховой гражданская художническая позиция писателя-коммуниста.

На последних страницах повести Таня глубоко страдает от того, что не может дать своему любимому Петру всей полноты взаимного счастья. А главное, она с ужасом почувствовала, что не может стать матерью. «Тело затаскано, замызгано, заплевано до него другими, которых я никогда не любила, но которые выпили, высосали все мои соки, вытравили всю мою красоту, а главное, то драгоценное подсознательное чувство «мать», которое я осторожно со страшной бережливостью гордо несла в жизнь, несла так, как из века в век несла и несет каждая девушка». И не только в этом трагедия. Она перестала чувствовать связь с землей, с небом, с каждым стебельком травы, с каждой птицей, с каждой маленькой букашкой. Этот разрыв с природой потряс ее до глубины души. Осознав это, она пришла к убеждению, что не стоит жить на земле. К счастью, покушение на жизнь не удалось. Таня уехала работать на Север, а через несколько месяцев, много передумавшая и пережившая, вернулась к Петру возрожденная и обновленная.

Сейчас, спустя много лет, кое-что в повести «Луна с правой стороны» может показаться неправдоподобным и неоправданным, но она написана по горячим следам событий: скальпель художника вскрыл язву на теле общества и потому оказался куда полезнее всех газетных назиданий. Не было тогда ни одной студенческой или молодежной организации, где бы не шли яростные дискуссии вокруг этой повести. И не случайно: С. Малашкин поставил в ней острые проблемы, актуальные вопросы своего времени.

В 20-х годах Сергей Малашкин часто использует форму дневниковых записок, писем к друзьям, воспоминаний близких. Все это придает повествованию документальность, доверительную интонацию в описании событий и внутренних переживаний.

«Хроника одной жизни» – тоже записки, записки деревенской девушки, начатые в 1926 году и прерванные ее трагической гибелью от руки кулака в 1930 году. Вот об этих четырех годах деревенской жизни, сложных, бурных, героических, и рассказывает Зося Зяблина, рассказывает подробно, ничего не скрывая ни о хорошем, ни о плохом.

«Однообразно и сумеречно» тянулась жизнь Зоси. Да и мало что изменилось в жизни деревенской молодежи вообще: «Прислушиваясь к улице, я знаю, что другие девушки, мои подруги, вот так же сидят на лавках, на кониках, сгорбившись над подушками, плетут кружева, с застывшими наивными улыбками заглядывают в подслеповатые, разрыдавшиеся дождем окна... Так почти ежедневно на протяжении всего ноября, всей зимы и первых месяцев весны». Такая жизнь Зосе кажется беспросветной, никому не нужной, от этого однообразия жизни «становится невыносимо тяжело и больно». «В городе комсомол, а в Талиме все так же холодно и пасмурно, как и до революции!..» Такое положение не устраивает Зосю, она полна готовности бороться против прозябания «в болоте».

«Я света хочу. Солнца! Вот чего хочу! Понимаешь? Молодые мои силы работы требуют, а ты хнычешь и чадишь, как отсыревшая головешка!.. Завтра же в комсомолки запишусь!» – кричит она своей подруге. И действительно, через несколько дней в Талиме было проведено организационное собрание, выбрано комсомольское бюро. С этого началась новая жизнь Зоси Зяблиной и всей талимской молодежи, полная тревог, борьбы, мечтаний о лучшей жизни. Сколько труда, выдержки понадобилось для того, чтобы убедить в пользе артельной жизни односельчан, не желавших, чтоб их «с гнездами ссыпали в один мешок». Сколько нужно терпения, чтобы убедить и таких «горе-коммунистов», как Куликов, который хотел бы военной силой загнать мужиков в колхоз. Вся жизнь Зоси, «большая, огромная, радостная, как эта весенняя земля», предстает перед нами в самых основных ее чертах, как жизнь человека нового поколения, погибшего во имя счастья других людей, во имя торжества справедливости и правды на нашей земле.

После «Хроники» у Сергея Малашкина выходит сборник рассказов «Горячее дыхание» и пять изданий его книги «Поход колонн».

Затем наступило длительное молчание. Сбитый с толку разнузданной рапповской критикой, СИ. Малашкин долгие годы ничего не давал в печать. Но это вовсе не значит, что писатель не работал. Он продолжал упорно и настойчиво писать. Уже в наше время Сергей Малашкин опубликовал романы «Девушки» (1956), «Крылом по земле» (1963), «Записки Анания Жмуркина» (1967) и «Петроград» (1968), работе над которыми отданы многие годы. Писатель стремится в этих эпически широких, многоплановых произведениях показать людей во всей их человеческой красоте и духовном богатстве. В каждом из произведений чувствуется горячая искренняя любовь к людям, к земле, ко всему доброму и живому в человеческом общежитии.

Творчество Сергея Малашкина вобрало в себя наиболее острые и драматические периоды истории Советской России, этапы духовного возмужания народного характера. В его произведениях отразилась сложная, противоречивая картина мира, где сталкиваются противоборствующие силы, где возвышенное утверждается в смертельной схватке с антигуманным и несправедливым, где трагическое тесно сплетено с комическим. Обо всем этом Сергей Малашкин свидетельствует как очевидец, как современник и участник. Действительно, он был в самом центре великих событий первой половины XX века.

Правдивое изображение жизни, стремление показать героя во всей его человеческой сложности, красоте и привлекательности характерно для всех книг Сергея Малашкина. Рассказы о революции и Гражданской войне, рассказы о подвигах советских людей в годы Великой Отечественной войны, одно из первых произведений о коллективизации – повесть «Хроника одной жизни» убедительно подтверждают этот вывод.

В чем обаяние его книг? Не сразу находишь ответ на этот вопрос. Может быть, в большой любви писателя к жизни, к людям, природе, земле? Может быть, в острой озабоченности судьбами людей после революции? Да мало ли животрепещущих и злободневных вопросов поднято в его рассказах, повестях, романах, созданных за долгую жизнь. Мы, младшие современники писателя, должны быть ему особенно благодарны за глубину и искренность чувства, с которым он создает образы русских женщин. Писатель видит в них главное качество народного характера – благородство, возвышенное, трогательное, доброе и бескорыстное. Это благородство навсегда связано для нас с самыми дорогими именами – именами матери, сестры, подруги.

Особенно дорог мне один из лучших его рассказов – «Марина». Это рассказ о любви, простой и безыскусственной и вместе с тем такой глубокой и трогательной... Кажется, ничего особенного и не произошло за эти сутки, всего лишь вместе побывали на базаре, а сколько открытий для самих себя сделали Иван Иванович Лысик и его супруга Марина. Часто бывает так, что какое-то явление, событие или характер человеческий открываются с новой стороны. Так получилось и в этом рассказе. Неожиданно для себя Иван обнаружил такие достоинства своей жены, на которые до сих пор не обращал внимания. «Как она хороша! – поднимаясь из-за стола, думал он радостно и восхищенно. – А я, прожив с нею год, этого и не замечал, и всему виной бедность». Разглядывая ее, он неожиданно открыл то, чего никогда в ней не замечал до этого вечера, и это открытие страшно поразило его. Он только сейчас увидел, понял, как она хорошо сложена, как красива, какие у нее большие глубокие глаза, какие яркие губы. Но Марина поразит его еще один раз, однако уже совсем в других обстоятельствах. Иван на базаре соблазнился возможностью легкой наживы, сел играть в карты. И проигрался бы, если бы не Марина. Она отыскала его, утащила от стола. Разъяренный муж ударил ее по лицу: «Марина, вместо того чтобы сопротивляться и взять мужа в охапку, как она это нередко делала, покорно стояла перед ним, склонив ниже голову и опустив руки. Толпа ревела и подталкивала Лысика.

– Дай ей еще леща!

Лысик, увидав перемену в жене, покорность, а больше всего горошины слез, быстро катящиеся по ее смятенному кротостью лицу, почувствовал страшную боль в сердце: он никогда не видал, чтобы жена плакала, несмотря на отчаянную нужду и бедность».

В этой драматической сцене живо представлены два любящих друг друга человека, их неподдельные страдания и горе. Моральная победа на стороне Марины. И дело не в том, что она не захотела «срамить» своего мужа при народе, проявила покорность, выполняя старую заповедь «Да повинуется жена мужу». Это только внешний смысл событий. «Я живу с тобой по любви, а не по заповедям», – говорит она Ивану. Вот в чем, думается, смысл рассказа, вот что объясняет ее сдержанность и раскрывает достоинство, гордость, силу ее характера. Резко меняется к ней отношение Ивана: уже не «бабой», а ласково, Маришей называет ее. Так в обыденных обстоятельствах выявляется сильный характер русской женщины.