Чтение онлайн

— Это его, — киваю.

— И что дальше? — шепчет Любаша.

Я достаю из пакета коробку, аккуратно ставлю коробку прямо на подушку и чуть приоткрываю крышку. Паук лениво ползет наружу, будто и сам понимает, что у него впереди очень ответственная миссия.

— Господи, — Люба отходит к двери, не спуская с него глаз, — а если он вылезет из-под одеяла раньше времени?

— Надеюсь, что не вылезет, — шепчу я.

Накрываю волосатого паука покрывалом, разглаживаю его. Сердце бьется быстрее, чем перед выступлением. А внутри уже появляется сладкое предвкушение: вот посмотрим, как крутой Анисимов запоет, когда наткнется на этого красавца.

Мы уже собираемся уходить, как дверь неожиданно скрипит.

Я замираю, Люба тоже, а на пороге стоит Дима. Он смотрит на нас с таким лицом, будто застукал воров в собственном доме.

— Вы че тут делаете? — тянет он, прищурившись.

У меня мгновенно холодеет в животе. Вот попали. Но паниковать нельзя, главное, держать лицо.

— Да вот, показываю Любе, как вы живете, — я сходу начинаю тараторить и даже делаю шаг к парню. — Как живут самые лучшие игроки Молодежки.

Люба кусает губу, еле сдерживает смех, а я перехожу в нападение, не давая Димке и рта раскрыть:

— Ну и срач у вас тут, конечно. Кроссовки воняют, форма валяется, полотенце… это вообще что такое? Оно само на стену заползло? Фу! Вы ж не пацаны, а поросята какие-то.

Дима открывает рот, но я не даю ему вставить ни слова.

— Представь себе, девчонка первый раз приходит в вашу святыню, а тут такое! Где спортивная дисциплина? Где порядок? Не позорились бы хотя бы перед гостьей.

Люба уже давится от смеха, а я смотрю на Диму с самым серьезным видом.

— А Люба, между прочим, журналист из городской газеты. Хотела у вас интервью взять. И вот какое теперь у нее о вас впечатление?!

Димка поднимает руки, будто сдается:

— Ладно-ладно, я понял.

Я гордо киваю, будто моя миссия по воспитанию охламонов выполнена.

— Вот и молодец, — говорю я и тяну Любу к выходу. — Пошли отсюда, пока эта обстановка нас окончательно не добила.

И мы выскальзываем в коридор, оставив паука под покрывалом, а Диму в полном недоумении.

— Думаешь, он поверил в твою байку? — усмехается сестра, когда мы оказываемся в моей комнате.

— Да пофиг. Главное, что он не спалил нас с пауком.

Мы с Любой сидим у меня в комнате, болтаем ни о чем и подхихикиваем. И вдруг из коридора раздается громкий гогот. Пацаны возвращаются.

— О, шоу начинается, — шепчу я, вскакиваю и прокручиваю замок.

Щелк. Все, никто к нам не ввалится.

Мы синхронно подходим к стене, прислоняемся ушами. Сначала слышится мужской бас, кто-то спорит, потом голоса накаляются, а потом…

Визг! Самый настоящий визг, как у девчонки!

Мы с Любой отпрыгиваем от стены, а потом валимся на кровать, давимся от смеха.

— Сука! Сука! Сука! Уберите его! — доносится из соседней комнаты.

Я держусь за живот, Люба уже всхлипывает от смеха. И тут бац! Соседняя дверь грохает так, будто ее выбили. А потом в мою прилетает мощный удар, который чуть не вынес замок.

— Терехова! — орет Ярослав так, что вся общага слышит. — Открывай, ледяная стерва!

Полина

Мы с Любой захлебываемся от хохота, у меня слезы текут по щекам. Я даже не могу вдохнуть нормально.

Ну и визжал же он! Настоящая девчонка, ей богу!

— Он нас сейчас убьет! — всхлипывает Люба, закрывая лицо ладонями.

А я только вытираю слезы:

— Пусть только попробует.

Встаю с кровати, поправляю одежду и стараюсь принять серьезный вид. Я открываю дверь, и в комнату мгновенно, как вихрь, влетает Анисимов. Злой, глаза огненные, челюсть сжата. Не теряя ни секунды, он хватает меня за шею и вдавливает в шкаф так резко, что у меня из легких весь воздух вылетает.

— Я тебя щас придушу! — рычит он прямо мне в лицо, дыхание горячее, глаза безумные.

Я замираю, внутри ощущаю странный коктейль: испуг, возбуждение и дикая, дикая радость от того, что он здесь и что его мерзкий поступок с лягушкой все же отомщен. А потом я улыбаюсь. Широко, лицемерно, та самая улыбка, что умеет выводить из равновесия.

— Не придушишь, — произношу медленно. — У меня свидетель есть.

Ярослав кривится от того, что мое лицо не стало белым и трясущимся, от того, что я смеюсь вместо того, чтобы просить о пощаде. Он оборачивается на звук и видит Любу в углу. Она стоит с натянутой улыбкой и робко машет рукой, здороваясь с разгневанным форвардом.

Я читаю на его лице поражение: он рассчитывал на другое. На страх и на покорность. А получает «свидетеля», который мило машет ему из угла, и от этого его злость переливается в недоумение. Но ненадолго. Гнев возвращается, как прилив.

— Слушай, — шипит он мне в лицо, — это нихрена не смешно, ясно? Я чуть Богу душу не отдал!

— 1:1. Это тебе за лягушку.

Его глаза сужаются, и вдруг между нами вспыхивает электричество. Он отпускает мою шею, но не отходит. Нагло берет меня за талию, вжимает в себя. Его пальцы впиваются в кожу, удерживают меня, не давая слинять. Мы стоим так близко, что чувствуем дыхание друг друга, слышим как у нас обоих чуть учащается пульс.

Анисимов смотрит в меня, и в его взгляде проскальзывает любопытство, там вызов, там хищное «я хочу понять, что это за сука передо мной».

В груди у меня все натягивается как струна. Я готова то плакать, то ржать. Я понимаю, что он в этом самом мгновении опасен не потому, что может сделать больно, а он опасен потому, что может сделать что-то совсем иное: сломать все мои барьеры, пробить ледяную стену. И это так нелепо и жестоко возбуждает, что я хочу стукнуть его без пощады и тут же прижаться к груди, чтобы спрятаться.

— Думаешь, что твой свидетель меня остановит? — цедит он сквозь стиснутые зубы. — Да я сейчас позову парней, они насильно выведут ее отсюда. И мы останемся наедине. И я сделаю с тобой все, что захочу.

— Ты неадекват, — шиплю я.

Уголки его рта дрогнули то ли от злости, то ли от того, что я попала во что-то тонкое и неудобное. Он наклоняется чуть ниже, губы почти на уровне моего уха.

Я четко ощущаю каждую деталь: тепло его ладони на талии, запах шампуня в волосах, вибрацию в его груди. Такое маленькое, но острое чувство, которое всегда возникает, когда близость неожиданна и запрещена: голова светлеет, ноги подкашиваются, и хочется одновременно оттолкнуть и держаться.