Чтение онлайн

– Юристов?

– Ну да, я ж тебе рассказывала: он писал, что сначала выучился на юриста, а потом забросил это дело, чтобы людям пользу приносить.

– Так он богатенький Буратино, твой Темный Ангел… И родители у него, думаю, не бедствуют.

– Да Бог его знает. С одной стороны, абы кто на юрфак не поступит. А с другой, зачем ему тогда было идти в водопроводчики?

– Так, может, он ни в какие водопроводчики и не пошел, а тебе просто лапшу на уши вешает?

– А цель? Мы с ним как-то все больше о книгах болтаем, о театре, гастролях, музыке… Он даже о родных своих редко когда вспоминает. И очень немногословно.

– Ну мало ли, зачем лапшу вешать… Может, просто упражняется.

Ирина пожала плечами – минералка была уже теплой, но все-таки лучше, чем ничего.

– Может, и упражняется. И фотки с инструментами и в комбинезоне тоже присылал в качестве упражнения в качественной лапше?

– А фотошоп на что? Может быть, на самом деле он на корте сфоткан с ракеткой?

– Может быть. Мне все равно, Тат. Он прекрасный собеседник. Я уже с трудом могу представить вечер без наших разговоров.

– Вот так все и начинается, подружка…

– Что именно?

– Блин, как меня брусчатка достала. Начинается зависимость… Вроде наркомании.

– Не говори глупостей, Татка. Зависимость… Смешно. Хотя в чем-то, может, ты и не такие глупости говоришь: парень он умный, знает много. Вкус отменный, оценки взрослые.

– Ну вот. Скоро ты будешь его воспринимать как оракула.

– А вот это уже полная чушь. Как оракула я давно уже воспринимаю только тебя.

Это была чистая правда – во всем, что не касалось ее самой, Тата была настоящим пророком. Ее советам можно было доверять, ее оценки не грешили преувеличениями или преуменьшениями. Во всем, как уже говорились, кроме нее и ее судьбы.

Поэтому Ирина с некоторой опаской, но приняла известие о том, что главный инженер Дим Димыч «на тебя, красавица, запал. Через месяц, максимум через два он начнет к тебе клинья подбивать…»

Тата усмехнулась.

– Не льсти мне, подружка. Ну какой я оракул?

– И не думала льстить. Ты и сама знаешь, что самая настоящая ведьма.

– Ох, знаю. Но мы отвлеклись. Зовут твоего Ангела как?

– Алексеем зовут.

– Да, тогда он точно здешний, не в Штатах живет. И лет ему скока?

– Тридцать три исполнилось.

– Отличный возраст для мужчины. Но только почему он не женат до сих пор?

– Понятия не имею, Тат. Да мне и неинтересно, честно говоря. Стоп, а ты откуда узнала, что он не женат?

– Да фиг бы он с тобой стал на сайте знакомиться, а потом почти год каждый вечер переписываться часами, если бы у него были жена и дети!

«И то верно. Он и не упоминал никогда ни о жене, ни о детях. И меня ни разу об этом не спрашивал…»

– Ирусик, сумку подержи, плиз.

– Ага, давай.

Тата оперлась об Ирино плечо и поправила ремешки на босоножках. У нее быстро отекали ноги, но изменять высоким узким каблукам ради менее эффектной, пусть и удобной обуви, она не собиралась.

– Да, так о чем это мы? Ага, тридцать три, не женат, умный, все умеет. Отличный кандидат в мужья.

– Татка, ну прекрати ты меня все время сватать! Чем я тебе свободная не нравлюсь?

– Тем, что свободная…

Тата подмигнула подруге.

– Болтушка ты, дорогая! Можно подумать, что ты не такая…

– Такая, ох, такая.

Татины поклонники не раз у Ирины вызывали удивление. Хотя внешне это были ребята вполне достойные. Но, увы, такие же безденежные доны, как и сама Тата. И потому во всех этих ухаживаниях будущего не наблюдалось – Татка с удовольствием принимала цветы, с удовольствием ходила в клубы и гости. И все. Как только юноша начинал намекать на что-то более серьезное, например, «а давай останемся на ночь у тебя, дорогая», как сразу становился бывшим поклонником.

За последнее время только некий Алик все чаще мелькал в Татиных рассказах. У него, в отличие от многих прочих, была и своя квартира, хоть и небольшая, была и машина. Но был за плечами и не самый удачный брак. Из которого Алик, по Таткиным словам, вышел с тяжелой моральной травмой, воспринимая всех своих дам как жадных и завистливых дур.

– Ну а ты как же? Тоже жадная дура в его глазах?

– Да пока вроде нет. Может быть, потому, что я как-то стараюсь без его помощи обходиться…

– Наверняка.

Узкие улочки старой части города, тенистые и тихие, влились в проспект, наполненный машинами, и растворились в нем. До офиса оставались считанные метры.

– Ладно, красавица. Пошли трудиться. А в перерыв я все-таки вытащу из тебя все про твоего виртуального Темного Ангела.

– Куда ж я денусь. Хотя я вроде тебе уже все рассказала, и не раз к тому же, – Ирина нажала на кнопку рядом с железной калиткой.

Та бесшумно распахнулась, и девушки вошли в залитый утренним солнцем дворик фирмы. Новый день властно вступил в свои права.

– Привет, братишка!

– Привет, Дим. Пустишь?

– Ну и спросил… Молодец! Заходи давай. Что, опять домашние допекли?

Дмитрий посторонился, впуская друга в узкий коридор хрущевки.

– Есть немного. И поговорить с нормальным человеком охота.

– Ну разве профессора математики можно назвать нормальным?

– По сравнению с моими домашними? Конечно.

– Ну ладно, рассказывай, что там у тебя стряслось.

Друзья расположились на тесной, пропахшей табаком кухоньке. Дмитрий обожал почти хирургическую чистоту, но как ни бился, вывести этого запаха не мог. Да и как это было сделать, если сам он дымил, предпочитая сигареты покрепче?..

– Стряслось? Уж стряслось, поверь.

Еще одной страстью Дмитрия был крепкий кофе, очень сладкий и очень горячий. Как-то Алексей назвал такой кофе лавой, а сам хозяин с тех пор чаще называл смолой, в которой варят грешников. Да и чашки, в которых Дмитрий подавал свою «смолу», вполне могли вместить средних размеров грешника, или двух, но помельче.

– Да колись уж…

– Помнишь, я тебе про нотариуса рассказывал?

– Это которого звали в твою семейку с неделю назад.

– Ага.

– Помню, как видишь.

– Ну так вот, вчера, наконец, этот хмырь приперся. Такой надутый, как будто он работает с Ротшильдом или Рокфеллером, а к нам так, из милости, зашел на огонек.

– Отлично. Ты не психуй – рассказывай. Все равно это уже случилось.

– Я сидел у себя, с Ириной болтал, как обычно…

– С которой Ириной?

– Я ж тебе рассказывал, подружка моя в скайпе.