Чтение онлайн

Но когда законодатель, наконец, избран, вот тогда тон их речи прямо-таки претерпевает коренную перемену. Народ возвращают к пассивности, инертности и несознательности; законодатель приходит ко всевластию. Теперь ему инициировать, стимулировать и организовывать. Человечеству приходится только подчиняться. Час деспотизма пробил. Мы уже наблюдаем эту фатальную идею: народ, который во время выборов был так мудр, нравственен и так совершенен, теперь не имеет никаких тенденций, а если и имеет, то это тенденции, ведущие к вырождению.

........................................................... Фредерик Бастиа.

Отсюда ясно, что совесть социал-демократов не может позволить личностям никакой свободы, ибо они считают, что человечество по природе всегда тяготеет ко всякого рода деградации и расстройству. Таким образом, законодатели, конечно, должны строить планы в отношении народа с целью спасения его от него самого.

Такая цепь рассуждений ставит нас перед вопиющим вопросом: если люди столь неспособны, ненравственны и несведущи, как указывают политики, то зачем же право голоса тех же самых людей отстаивается с таким страстным упорством?

........................................................... Фредерик Бастиа.

Необходимо сказать: в мире слишком много "больших" людей -- законодателей, организаторов, благодетелей, народных вождей, отцов нации и т.п., и т.п. Слишком многие ставят себя над человечеством; они делают карьеру на его организации, патронировании и на управлении им.

Однако, кто-то скажет: "Вы же сами занимаетесь именно этим".

Верно. Но следует допустить, что я действую совсем в ином смысле. Если б я присоединился к отряду преобразователей, то с единственной целью убедить их оставить народ в покое. Я не смотрю на народ, как Ванказон смотрит на свой автомат. Скорее, как физиолог принимает человеческое тело таким как оно есть, так и я принимаю людей такими как они суть. Я стремлюсь только изучать и восторгаться.

Моё отношение ко всем другим хорошо иллюстрируется рассказом одного известного путешественника. Однажды он прибыл в племя дикарей, где только что родился ребёнок. Его окружила куча ворожей, кудесников и знахарей, вооружённых кольцами, крюками и верёвками. Один из них сказал: "Это дитя никогда не издаст аромат трубки мира, пока я не растяну его ноздри." Другой сказал: "Он никогда не будет слышать, пока я не вытяну его мочки до плеч." Третий сказал: "Он никогда не увидит солнечный свет, пока я не скошу ему глаза". Ещё один сказал: "Он никогда не встанет прямо, пока я не согну ему ноги." Пятый сказал: "Он никогда не научится думать, пока я не разглажу его череп".

"Стойте, -- крикнул путешественник, -- то, что сделал Бог, сделано хорошо. Не притворяйтесь, будто умеете больше него. Бог дал органы этому хрупкому созданию; пусть он развивается и растёт сильным благодаря упражнениям, пользе, опыту и свободе".

Отведаем свободы

Бог даровал людям всё, что им необходимо для выполнения своего предназначения. Он предусмотрел общественную форму, так же как и человеческую; и общественные органы устроены так, что будут развиваться гармонично в чистом воздухе свободы. Долой знахарей и организаторов! Долой их кольца, цепи, крючья и клещи! Долой их искусственные системы! Долой прихоти государственных администраторов, их проекты по обобществлению, их централизацию, их тарифы, правительственные школы, государственную религию, их безвозмездные кредиты, их банковские монополии, их регламентацию, их ограничения, их уравнение в налогообложении и их благочестивое морализирование!

А теперь, после того как законодатели и благодетели так тщетно навязывали обществу столько систем, пусть же они в конце концов остановятся там, где начали. Пусть же они отвергнут всякие системы и отведают свободы. Ибо свобода -- признание веры в Бога и в Его труды.!

........................................................... Фредерик Бастиа.

Серьезная сторона эта в том, что вся эта удивительная так называемая наука о праве, в сущности величайшая чепуха, придумана и распространяема не с легким сердцем, как говорят французы, а с очень определенной и очень нехорошей целью : оправдать дурные поступки, постоянно совершаемые людьми нерабочих сословий.

Л. Н. Толстой.

Лучше обходиться совсем без законов, чем иметь их в таком изобилии, как мы.

Монтень.

( Вдумайтесь : это было написано в 16-ом веке. Если Монтеня тогда уже беспокоило изобилие законов, то что же говорить нам. То, что мы имеем сегодня, иначе, чем абсурдом и попранием всякого здравого смысла, не назовёшь. Парламентарии должны же доказать, что не зря едят свой хлеб, а поэтому штампуют новые законы без остановки.).

Ничто на свете не несёт на себе такого тяжёлого груза ошибок, как законы.

Монтень.

Правосудие, как таковое, естественное и всеобщее, покоится на других, более благородных основах, чем правосудие частное, национальное, приспособленное к потребностям государственной власти.

Монтень.

( Жалко, что Монтень не сделал практических выводов из этой своей мысли. Из неё вытекает, что необходимо отказаться от свода законов вообще, а в вынесении приговора положиться на здравый смысл народа. )

" Почти истерическое неприятие золотого стандарта является тем пунктом, который объединяет государственников всех мастей. Они явно чувствуют (возможно, даже более тонко и отчетливо, чем многие самые убежденные защитники laissez faire - политики невмешательства государства), что золото и экономическая свобода неразделимы, что золотой стандарт является инструментом политики невмешательства и что каждое из этих понятий подразумевает другое."

Золото и экономическая свобода. Алан Гринспен

Гениальные слова ( на мой сермяжный взгляд ). Жаль только, что это сказал такой грандиозный подлец

Именно поэтому я был в восторге, когда комик Джон Стюарт, в то время как в его программе участвовал бывший глава ФРС Алан Гринспен, спросил того, зачем вообще нужна ФРС и почему процентные ставки не могут просто устанавливаться на свободном рынке. Это великий вопрос, тот вопрос, который никогда не задают в Америке "серьезные" люди, в поисках ответа на него Гринспен просто что-то бессвязно бормотал. Даже сторонники Гринспена были шокированы тем, как слабо он ответил на вопрос о необходимости учреждения, которым он руководил около двух десятилетий.

Идея центрального экономического планирования дискредитирована настолько, насколько вообще может быть дискредитирована какая-либо идея. Но даже декларируя свою преданность свободному рынку мы почему-то в то же время централизованно планируем нашу денежную систему - сердце экономики. Американцы должны отбросить всякую мысль о том, что один человек, будь то Алан Гринспен, Бен Берненке или любой другой председатель ФРС может знать, какое количество денег и процентные ставки нужны рынку. Это может определить только сам рынок. Американцы должны усвоить этот урок, если мы хотим избежать продолжающихся и углубляющихся рецессий и получить экономику, растущую на здоровой и постоянной основе.

Немногие американцы знают, что раньше Гринспен был честным защитником золотого стандарта как единственной денежной системы, подходящей для свободного общества. Через некоторое время после моего возвращения в Конгресс в 1996 году, я разговаривал с Гринспеном на специальном мероприятии, которое проводилось перед его речью для банковского комитета Конгресса. На этом мероприятии каждый конгрессмен мог подойти и пообщаться или сфотографироваться с первым лицом ФРС. Я решил принести свою оригинальную копию его статьи 1966 года в журнале "Вестник объективизма", под названием "Золото и экономическая свобода" - выдающаяся работа, в которой излагались экономические и моральные достоинства товарного денежного стандарта по сравнению с неразменными бумажными деньгами. Он любезно согласился подписать ее для меня. И пока он подписывал статью, я спросил, не желает ли он написать опровержение. Он ответил, сохраняя естественный вид, что недавно перечитывал статью и что сейчас он не изменил бы в ней не слова. Я нашел это восхитительным: неужели в самой глубине своего сердца Гринспен все еще верит в железную логику своей классической статьи?