Чтение онлайн

Констеблю Миранде пришлось звать подмогу, чтобы открыть ванную – я сползла по двери на пол и придавила ее изнутри. Миранда, Дон и Энди, втроем навалившись на дверь, по кафелю сдвинули коврик, на котором я лежала кулем. Когда Энди помог мне подняться, меня сложило пополам от истерического хохота. Я была голая до пояса.

Через несколько часов – новый звонок. Полиция Хертфордшира получила два сообщения от автомобилистов с шоссе M1 в сторону юга. Маленькая фигурка, то ли женская, то ли мужская, не понять из-за множества слоев одежды, с грудным ребенком на руках, голосовала на пересечении магистрали с проселочной дорогой. Констебль Миранда, взяв меня за руку, добавила, что к тому времени, когда полицейские Хертфордшира добрались до указанного перекрестка, подозреваемый исчез.

Но потом она улыбнулась и согрела мое заледеневшее сердце, уверив, что все окрестные поля и деревни прочесываются с собаками-ищейками.

– Полиция соседних графств тоже поднята по тревоге. Делается все возможное, так что теперь уже недолго ждать… – Констебль Миранда запнулась и отвела глаза. – Недолго ждать новостей.

– У вас есть дети? – спросила я. Если у нее двое – может, поделится?

Она кивнула:

– Четыре года. С ним бабушка сидит, пока я на работе.

Хорошо, что констебль Миранда сказала правду про ребенка. В моей сюрреалистичной действительности гигантские дозы чего-нибудь нормального, будничного мне были необходимы, как больному – сладкая микстура. Не уверена, пережила ли бы я те дни, не будь рядом Миранды. А сейчас мы совсем не видимся.

Детектив Джордж Ламли вновь появился у нас во вторник утром (трое суток без Наташи) и объяснил, что мы должны выступить по телевизору. Насквозь пропахший табаком, темнолицый и морщинистый, он выглядел гораздо старше своих – как я узнала позже – сорока лет. Он сказал, что, судя по имеющимся у полиции фактам, похититель действовал спонтанно, а не по заранее обдуманному плану и, скорее всего, уже сыт по горло заботой о постоянно орущем младенце. Мы с Энди скорбно жались друг к другу на диване, а детектив Ламли, такой большой и умудренный полицейским опытом, нависая над нами, втолковывал, что в ряде случаев…

– В ряде случаев обращение родителей по телевидению принесло положительные результаты. Не далее чем год назад, к примеру, мы работали над делом о похищении ребенка из яслей. Через два дня после того, как мать выступила по телевидению со слезной мольбой к похитителю, малыша обнаружили под пандусом служебного входа «Макдоналдса», здоровым и веселым. Что скажете? Согласны выступить?

– Да, – ответил Энди.

Сегодня у меня новая клиентка. По телефону назвалась Сарой – без фамилии. И своего номера не дала. По голосу – совсем молоденькая и очень застенчивая. Не придет, думаю я, но все же готовлю поднос – чай с печеньем у меня получает любой клиент, – когда раздается стук в дверь. Я стаскиваю резинку, распуская длинные волосы, пальцем вытираю влагу под глазами, одергиваю блузку. На крыльце мнется девочка-азиатка лет пятнадцати, не старше.

– Сара?

Она кивает, оглядывается вправо-влево и лишь затем переступает порог. Я замечаю, что она все сглатывает, словно ее тошнит и вот-вот вырвет. В гостиной я предлагаю девочке устраиваться в кресле. Клиентов я всегда принимаю в своей небольшой гостиной, усаживаю в кресло, сама располагаюсь на диванчике, а чай с печеньем успешно сглаживает неловкость первых минут.

Поначалу все волнуются – до тех пор, пока не убедятся, что я не кусаюсь и в основном попадаю в точку. И все же я крайне осторожна в том, что говорю клиентам. На мне лежит ответственность, своего рода космическая подотчетность: откроешь слишком много – и баланс вселенской бухгалтерии не сойдется.

– И как же тебя зовут на самом деле? – интересуюсь я. – Чаю выпьешь?

Чаю я ей наливаю, не дождавшись ответа. Два вопроса подряд, похоже, – бремя для ребенка непосильное. Я успела откусить печенье и запить чаем, прежде чем она открыла рот:

– Вы ж гадалка. Должны знать.

Глаза ее бездонны, а взгляд потухший. У девочки проблемы – она мне сама сказала по телефону. А впрочем, без проблем ко мне редко приходят.

– Пусть я буду Сарой.

Наклонив голову, Сара сцепила пальцы. Тыльные стороны ладоней расписаны хной, но узоры давнишние, выцветшие. Ногти нежно-вишневого цвета.

– И что бы ты хотела узнать, Сара?

Я еще не решила, чем воспользуюсь. Достать таро? Или хрустальный шар? Что ее больше впечатлит? Обратиться к рунам? Погадать по руке?

Сара абсолютно неподвижна, взгляд приклеен к сцепленным пальцам, длинные темные волосы обрамляют лицо. Я смотрю на нее и жду. Проходит минут пять, прежде чем она резко, с усилием вздергивает голову. Глаза цвета корицы смотрят прямо в мои.

– Я беременна и хочу знать, кто это, мальчик или девочка, потому что если мальчик, тогда отец меня не так сильно убьет. – Выдав фразу на одном дыхании, она набирает полную грудь воздуха и продолжает: – Ненавидеть будет, но не убьет совсем.

Я и бровью не повела. Мне уже не страшно слышать про детей. Тринадцать лет прошло как-никак. Жизнь идет своим чередом. Не одна женщина родила после меня. И не один малыш умер после моей девочки. Моей историей уже никого не удивишь.

– В таком случае, у тебя будет мальчик. – И я тоже делаю вдох поглубже, поскольку роль консультанта по семейным отношениям, в отличие от экстрасенса, мне незнакома. Черт бы побрал эту девчонку. – А твоя мама знает?

Сара вновь опускает голову.

– Мама умерла.

– Давай спросим, что она обо всем этом думает.

– Нет! – Она сползает с кресла на колени и, спрятав лицо в ладонях, завывает: – Стыд, стыд, стыд…

– Если мама умерла, разве…

Разве это имеет значение, хотела я сказать, но осеклась. Для Сары имеет, и еще какое. Мама умерла, а она беременна.

– Сколько тебе лет?

– Пятнадцать.

На два года старше Наташи.

– А когда умерла мама?

– Когда меня родила. – Вытерев лицо рукавом, Сара садится в кресло. – Почему ты столько всего спрашиваешь? Ты мошенница? Настоящая гадалка сама бы узнала.

– Я знаю лишь то, что мне открывается, Сара.

Теперь мой черед опускаться на колени. Так удобнее читать по руке. Я переворачиваю руку Сары ладонью вверх. Шесть детских линий, три из них прерывистые или ломаные. Рискнув, я прикладываю ладонь к ее животу. Месяцев шесть, должно быть, или около того. Совсем незаметно под свободным платьем и кофтой, да и тело юное, тугое, так что животик небольшой. И все же я чувствую внутри младенца – и знаю точно, что это девочка.

– Определенно мальчик.

Мука на лице Сары тает, а я невольно отвожу глаза.

– Правда? – Она обнимает ладонями живот и улыбается. – Скажу отцу, что назову ребенка его именем. Может, тогда он меня простит. Не сразу, но простит. Только я все равно не смогу выйти за Фархада, как хочет отец. Теперь меня никто не возьмет.

Я тасую карты таро и протягиваю Саре:

– Сними.

Что угодно – лишь бы положить конец этому сеансу психотерапии. Сара снимает, я выкладываю крестом пять карт на столик рядом с подносом. Смерть, Шут, Император, Тройка Мечей и Сила.