Чтение онлайн

Хоть наша машина и была с посольским флажком, это ничуть не смутило женщину: она подняла руку - подвезите!

Наш посол сказал:

– Обязательно остановимся и возьмем человека, иначе на всю страну будет если уж не скандал, так нечто подобное.

Остановились. Посадили пассажирку, и разговор тотчас зашел о литературе. Сколько эта крестьянка читала - уму непостижимо! А жила она рядом с писателем, нобелевским лауреатом, и отзывалась о нем более чем прохладно:

– В Америке, да и в Европе не очень-то разбираются в литературе, вот и присуждают Нобеля вовсе не тому, кому следует. У нас в Исландии есть писатели и покрупнее... К тому же он и человек не очень-то: если его овцы зайдут на мое пастбище, я - ни слова, прогоню их, и только! Но если мои окажутся в его стаде, он обязательно устраивает мне скандал. Разве так можно жить, если мы - соседи?

Весной все фермеры выгоняют своих овец на глубинные пастбища, при этом каждый из них по-своему метит маток.

Там стада никто не пасет (хищников нет), а стадо увеличивается за счет приплода.

Осенью приплод распределяется между фермерами пропорционально числу выпущенных в общее стадо маток. Просто и ясно.

Особенно меня поражали некрологи в исландских газетах: в них говорилось о том, что любил покойный покушать и что послушать по радио, посмотреть по телевизору, сколько у него было детей и внуков и чем они заняты в настоящее время. Конечно, все это может быть только в небольшой по населению стране - в то время население Исландии составляло чуть больше двухсот тысяч человек, - люди знают друг друга очень неплохо, мне даже казалось, что все прохожие на улицах должны здороваться друг с другом. Но нет - не здороваются... Может быть, делают вид, что не знакомы?

Был я в самом крупном научно-исследовательском институте страны институте рыболовства. Его штат - 25 человек. Вот и численность министерств примерно такая же, а часто и много меньше.

Еще всплывает в памяти, что в нескольких километрах от Рейкьявика мы не раз проезжали мимо довольно старинного дома - на самом берегу океана: не помню сейчас, двух- или трехэтажным был этот дом, белый, но не безупречной белизны, он был совершенно одинок - кругом открытая каменистая равнина, забора вокруг нет никакого, зелени нет, тихо, шум прибоя и гул ветра.

Я спросил - что за странный дом?

Оказалось, это загородная резиденция президента.

Другой раз был я на пепелище - сгоревшая почти дотла деревянная постройка. Это тоже был загородный дом сравнительно недавнего исландского президента: президент, ложась спать, забыл погасить огонь в печке, и ночью дом сгорел, президент тоже.

В Исландии так: как живут все люди, так живет и президент.

Все эти внешние, чисто внешние наблюдения говорят о том, что Исландия - страна демократическая. И это действительно так: парламентский строй здесь - самый древний в Европе. Я видел некрутой склон, по склону в несколько рядов вырыты неглубокие ямки: так вот это и был первый исландский парламент (альтинг) - каждый парламентарий вырывал себе ямку, в ней и заседал. Давно это было - девятьсот лет тому назад.

Невольно приходит мысль - и зачем только существуют великие нации? Не потому ли, что существуют материки, они-то и спровоцировали человечество на создание государств, каждое из которых стремится быть самым мощным. А вот в Исландии не существует национального вопроса, там нет армии, никогда не было революций, никогда ни с кем эта страна не воевала.

Это вовсе не значит, что история у нее благостная, - далеко не так. Кто только этот остров не оккупировал, не подчинял себе - и Норвегия, и Дания, и Англия, и Америка.

Исландия тяжело осваивала новую технику, труд был ручным, тяжким, железных дорог нет и километра - не нужны, а шоссейных - километров тридцать - сорок. Грунт каменистый, можно обойтись и без асфальта. И все-таки... Все-таки демократическая Исландия - это одна из самых справедливых стран. Может быть, и самая справедливая, самая демократичная.

Конечно, она никому не пример, уже по одному тому, что у нее островное положение, суровая природа, очень небольшое население, но при этом она Европа, из Европы произошла (первыми поселенцами на острове были ирландские монахи).

Но вот в чем дело: Исландия - сама себе пример. И мне кажется, каждый исландец это чувствует, не расстается с этим чувством никогда.

А это - очень существенно. Особенно для России - мы-то не владеем примером для самих себя, а если случается - время показывает, что чувство это было ложным.

* * *

Почему-то сохранились в памяти мелкие демократические загранкурьезы. Жена председателя Союза писателей Дании - очень организованный Союз, вызвавшись быть при нас с Полевым шофером, предупредила: вечером я у вас не буду - прием в королевском дворце!

– Ну, конечно, побывать надо!

– Если бы! Но у меня с моей приятельницей крупное пари: завтра я похлопаю королеву по заднице!

На другой день утром, еще до завтрака, мы спросили:

– Ну? И как?

– Конечно, похлопала!

– И что же королева?

– Оглянулась, а я улыбаюсь ей во весь рот! Радостно так! Ну, ей ничего другого не оставалось, как улыбнуться мне.

Позже мы обмывали пари, как будто сами были его участниками.

Другая дисциплинированная демократия в том же Копенгагене: в воскресенье днем четыре часа подряд собака водит пешеходов, ранее нарушивших правила перехода, водит на зеленый свет всей толпой. Никто от собаки не убежит, никто не отстанет. За собакой присматривает полицейский на углу.

А вот в Португалии мы почти четыре часа смотрели спектакль, в котором главным действующим лицом был... мужской половой член ростом до потолка. Скука невероятная, и уехать нельзя - дело было далеко за городом (Лиссабон), а машин не было.

Вот этакая демократия у нас нынче в большой моде. Усваиваем более чем успешно, "деятели культуры" стараются изо всех сил.

...Снова в Дании.

Мы побывали во многих сельских школах страны: прекрасные помещения, классы, компьютеры. Но что нас поразило - учителя: рослые, красивые, прекрасно одетые. Оказывается, отбор - таких и нужно детям, чтобы они могли учителем восхищаться. Учительницы желательно должны уметь шить, чтобы учить мастерству девочек. Мы кинулись в Министерство просвещения. Министр - тоже учитель со стажем, и как таковой он получал больше министра. Пришлось сделать ему персональную надбавку (чтобы согласился стать министром). В здании правительства отгорожен конец коридора - приемная министра. Справа и слева еще по кабинету - всё. Все министерство. Чем же занят министр?

– Бываю на уроках, даю методические рекомендации. Но больше имею дело с инженерами.

– Как так?

– У нас в Дании четыре типа школ. Самые старые, - (мы в них были очень хорошие!), - построены по проекту (помнится) 1871 года, нынче шла модернизация - заменяем их на проект 1950 года. Непрерывное строительство главная забота. Ну и новые учебники...

Все ясно и понятно...

* * *

Но не скажу, что я в Советской России нигде и никогда не встречал очагов (или очажков) демократии. Встречал. Причем отнюдь не в демократические времена. И все встречали, кто был причастен к так называемым "академическим городкам", по существу, мгновенно созданным в конце пятидесятых - начале шестидесятых годов в РСФСР, да и в союзных республиках тоже. Правильное было принято в то время решение: рассредоточить науку из Москвы и Ленинграда по всей стране, а в первую очередь - по Сибири. И тогда это решение дошло до Новосибирска, где вместо хилого филиала Академии наук СССР возникло очень мощное Сибирское отделение, которому были приданы "городки" в Томске, Красноярске, Иркутске, Якутске.

Я, как мелиоратор, был привлечен к выбору строительной площадки под Сибирское отделение. "Ударные" строительные работы были выполнены очень быстро, и через год-полтора стали открываться научно-исследовательские институты по разным профилям, преимущественно техническим - физики, химии, механики, геологии, возник и один гуманитарный институт, он занимался вопросами археологии, истории и литературы.

Строительную площадку мы выбрали очень красивую, благодатную - чуть отступя от Обского водохранилища, в сосновом бору, километрах в двадцати пяти от центра города. (Но вот беда - вскоре бор заселили клещи, а Обское водохранилище зацвело.)