Чтение онлайн

Беру сотовый и иду в спортзал. Как хорошо, что тут почти никого.

Я встаю на беговую дорожку и бегу сразу по крутому склону, набираясь храбрости, чтобы позвонить Кире. Мысленно проговариваю весь наш разговор. Надо было готовым ко всему. Я буду умолять ее простить меня. И ясно представлял все ее ответы.

Бегаю полчаса, пока не начинают отчаянно болеть мышцы, и на лбу не выступает пот. Рубашка взмокла, грудь судорожно вздымалась, а я, оказавшись в ловушке созданного мною ада, все еще не чувствовал облегчения. Я перехожу к штанге, доводя себя до грани. Моя вина подобна миллиону зазубренных ножей, режущих мне внутренности. книгоед.нет

Почти падаю в бассейн, завершая свой марафон. Но вода тут же преподносит мне сюрприз, напоминая о Кире.

Жарюсь в сауне, выгоняя остатки алкоголя. Голова вновь начинает раскалываться.

Когда я наконец беру свой телефон и набираю ее номер, я долго смотрю на него, а затем стираю цифры.

Уже глубокая ночь, Кира, наверное, мирно дремлет в собственной постельке. Она похожа на ангела, когда спит.

Надо и мне идти домой, но я звоню Никите и говорю ему, чтобы он встретил меня в клубе. Когда я захожу туда, то вздрагиваю от неоновых огней танцпола, от резких движений полуголых танцовщиц. Они усиливают мою головную боль. Клара, администратор, привлекает мое внимание, и я машу рукой, давая знак принести выпивку.

Что это ты задумал, Фил? Ясно. Планируешь обращаться с собой как с последним дерьмом и пить до онемения, пока снова не потеряешь способность чувствовать? Славное решение. Это очень по-мужски, очень.

Никита приходит одновременно с моей выпивкой, и я делаю большой глоток минералки, а затем салютую фужером, отпиваю вино и оставляю его.

— Господи, это не может быть так плохо, как выглядит, — говорит Никита, садясь в кресло рядом со мной.

—Может, — рычу я, — И не кричи, Никита. Чего ты кричишь, а? — и допиваю остатки вина.

— Да я вроде и не кричал, — миролюбиво пожимает плечами Никита.

— Моя дочь застукала меня с Кирой. Уходящей от меня Кирой, но это уже не важно.

Никита присвистывает. И спрашивает не то, что я подумал.

— А с чего это Кира решила уйти от тебя? С того, что ты мудила?

— Примерно так. Она как раз твердила, что нужно признаться Лизе. Что если она узнает сама, то не простит.

— Выходит, она была права, — Никита цедит минералку, я напиваюсь вином.

— Она права, — наконец признаю я неизбежное. — А я нахамил обеим, обидел и теперь не знаю, что делать. Просто не знаю. Я не привык просить, я привык командировать.

— Работа у нас такая, поневоле сволочами становимся, — отвечает Никита.

— Я всегда все решал за всех, но сейчас…

Даже первоклассное вино не заглушает боль в груди и не вытаскивает кинжалы из головы. Вспышки их лиц, обрывки речей продолжают полыхать перед моим мысленным взором. В считанные секунды я потерял их обеих. Две самые важные девушки в моей жизни ненавидят меня. И они, черт побери, имеют на это полное право.

Какого хрена я позволил Кире выйти за эту дверь? Я должен был пойти за ней. Но я не мог отказаться от обезумевшей Лизы. Сначала я должен был попытаться исправить то, что испортил, с дочерью.

Почему я не признался Лизе в главном? Не объяснил, что значит для меня Кира.

Я только пытался успокоить дочь. Жаль, что это оказалось пустой тратой времени. Она не хотела слышать ничего из того, что я ей сказал, потому что я говорил не то, что нужно.

Это я понял только сейчас. Я, как ублюдок, повернул все против нее. Обозлился и орал, какого хрена она вообще пришла домой, когда я сказал, что занят на все выходные? Поговорить ей надо было, видите ли, о чем-то важном. О чем, она так и не сказала. Значит, просто решила меня проверить.

Ее безвкусное оправдание только разозлило меня, и я выплеснул на нее свой гнев от разрыва с Кирой. Мы поссорились еще больше, она кричала, что ненавидит меня и не хочет видеть, и я ушел. Вернее, сбежал.

— Какого черта она вообще была дома? — выхожу я на очередной круг ада и понимаю, что твержу уже одно и то же. — Я сказал ей, что занят! Никита, что ты молчишь? Ты бесполезен. Она назвала меня гребаным хищником, чертовым извращенцем. Ты можешь поверить в это дерьмо?

Никита смеется.

— Это интересно.

— Это нихрена не интересно. Я не извращенец. Кира не ребенок. Черт возьми!

— Так насчет хищника ты согласен?

— Иди в жопу! Я больной ублюдок, да. Я бы обсасывал ее в своих мыслях со всех сторон, имел бы во всевозможных позах, но и пальцем бы не прикоснулся к ней, будь она несовершеннолетней.

— А ты бы хотел?

— Пошел ты на хрен, — рычу я. — У меня дурацкие вкусы, но детей я не трогаю. Кира, может быть, и молода, даже юна, но она женщина больше, чем половина из тех, что когда-либо лежали у меня в постели. Она желанная и дерзкая. Веселая и легкомысленная, умелая и бесстрашная…

— Так почему ты сидишь здесь со мной и дуешься? Почему бы тебе не поговорить с ней?

— Потому что я не знаю, что правильно, а что нет. Я не знаю, что ей сказать. Я боюсь все испортить еще больше. Я, черт, сказал ей какую-то ерунду напоследок. Я причинил ей боль, много боли. Пыжился, пытаясь корчить из себя крутого.

— Ты вроде и так Крутой, — Никита хмыкнул.

— Заткнись! Когда Лиза поймала нас, я ничего не сделал, чтобы защитить нас. Ее. Да Лиза чуть скальп с нее не сняла! И потом ничего не сделал, чтобы объяснить Лизе наши отношения с Кирой. Потом Лиза заперлась, а я уехал и напился. Блядь, я мудень. Это был мой шанс поступить с Кирой правильно, мой шанс все расставить по местам, и я просто стоял там и смотрел, как одна любимая женщина орет на другую любимую женщину.

— О кей. Ну, дочь ты, по счастью, не трахаешь.

— Козел.

— Сам такой.

Я смотрю на него, надеясь, что он почувствует остроту моего взгляда и заткнется. Но он только мерзко ржет.

— Боже, как болит голова! У тебя от головы что-нибудь есть?

— Только топор, бро! Эй, Клара, бульон сообрази нашему брату!

— Сейчас, мигом, — отвечает Клара и возвращается действительно мигом, неся блаженно благоухающий укропом бульон.

Я, унюхав запах, мгновенно выхлебываю весь суп. Голова почти становится на место.

— Ты должен мне помочь.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? Позвать эту сладкую блондинку и заставить ее отсосать тебе? Похлещи ее, чтобы глубже брала, и тебя отпустит.

Он начинает махать девушке, и я хлопаю его по руке.

— Ради всего святого, нет. Но какой-то чертов…

Тренькает эсэмэс.

«Ваши гидрокостюмы и оборудование доставлены».

— Твою мать, я же не отменил!..

— Чего ты не отменил, оргию? О-о! — Никита, перегнувшись через стол, смотрит на мой смартфон, его бровь удивленно приподнимается. — Не всякой девушке такое интересно. Не на всякую девушку ты бы стал тратить столько денег…