Чтение онлайн

– А почему одна осталась? – удивилась Ксюша. – Мы ж вместе весь день.

– Так ты ж с утра два карася подряд засмолила, – засмеялась Таня. – Забыла уже?

– А, точно, – кивнула Ксюша. – Ну докуривай тогда – твоя же.

– Не-е, давай на двоих.

– Потом домой?

– А че еще делать?

Ксюша кивнула.

Они сидели на облезлых скамейках, между старым стадионом и гаражным кооперативом. Это было их местом. Три коротких ряда скамеек, стоявших сбоку от стадиона, на трибуну не тянули. На вопрос Таньки: «На фиг их здесь поставили?» умник Илья ответил: «На них спортсмены переобувались и вещи оставляли». Сергей же был другого мнения: «Чтобы мы здесь бухали». Сейчас здесь не было ни Ильи с его спортсменами, ни бухарика Серого.

Танька сделала три затяжки и передала сигарету подруге.

– Кури, – махнула рукой Ксюша, – пару тяг оставь.

Таня пожала плечами и задумчиво уставилась на траву, целеустремленно прорастающую сквозь трещины в асфальте. Заиграл клубняк, но дешевый динамик передал лишь подобие и без того скудной на разнообразие музыки. Ксюша глянула на экран. На дисплее высветилось слово «Матхер» и предложение принять или отклонить вызов. Ксения улыбнулась. Так она читала английское слово «Mother». Этот проблеск убогой оригинальности был для нее тайным поводом для гордости.

– Матхер звонит. Соскучилась походу.

– Ну скажи, что скоро придешь, – пожала плечами Танька.

– Не хочу перед ней отчитываться, – покачала головой Ксюша. – Когда приду, тогда приду.

– Мне так не звонят.

– Повезло, – делая глубокую затяжку, ответила Ксения. – Напряг страшный.

Таня снова пожала плечами и встала.

– Давай кружок пройдемся – проветримся, – сказала она.

– Окэ, – кивнула Ксюша, и отработанным щелчком отбросила бычок метра на три.

– Откуда это твое «окэ»? – с интересом спросила Таня. – Второй день повторяешь.

– Да позавчера по ящику фильм крутой глянула – «Леон» называется. Про киллера и девчонку чуть младше нас.

– Адская смесь, – засмеялась Танька.

– Вот-вот. Кстати, она курила, и предков ей вообще не было жаль.

– А им ее?

– Тоже.

– Это совсем другое дело, – нахмурив лоб, сказала Таня. – Зуб за зуб, как говорится. Но у тебя-то мамка переживает.

– А я ей ничего плохого и не делаю. Просто хочу, чтобы она не лезла в мою личную жизнь.

– Вот выйдешь за Серого замуж года через два, и свалишь из дома.

– За бухарика-то? – засмеялась Ксения. – Мне только семнадцать будет.

– С шестнадцати можно. А он как раз с армейки вернется, работать пойдет.

– А ты Илюху будешь ждать?

– Илья хоть и бухает с нами на равных, но мозги у него есть.

– И че?

– В колледж пойдет, а повезет – так в универ.

– Я уже задолбалась учиться, – поморщилась Ксюша. – Учагу закончу после девятого, и хорош.

– Да я, наверное, с тобой, – неуверенно сказала Таня. – Еще посмотрим, куда Кастрат с Жориком двинут.

– Окэ, – улыбнулась Ксюша.

Стадион находился на небольшом холме. Подруги дошли до небольшой разбитой лестницы и спустились во двор с двумя домами. Пройдя мимо девятиэтажной общаги, восьмиклассницы вышли на дорогу, ведущую мимо частного сектора. Спустившись на три улицы, подруги остановились на асфальтовой дороге, отделявшей частники от многоэтажек.

Вечер полностью вступил в права, и темнота начала вечную борьбу с редкими фонарями. Замученные долгим рабочим днем прохожие шагали мимо, даже не глядя на школьниц.

– Завтра пойдем на учебу? – спросила Таня.

– Неохота. Но делать тоже не фиг.

– Давай тогда с утра решим.

– Окэ, до завтра.

Девушки чмокнули друг друга в щеки и разошлись.

***

В восемь вечера закончился мой любимый сериал, и я не знала чем заняться. От телевизора уже тошнило. Буквально через пару минут послышался звон ключей.

– Я пришла, – громко сказала Ксюша, и нырнула в свою комнату.

Стоило дочке войти в квартиру как мое спокойствие, словно ветром сдуло. «Что она себе позволяет? Ушла в восемь утра, пришла в восемь вечера! Трубку не берет! И на мать даже не смотрит! – думала я. – Я же не тюремный надсмотрщик! Откуда такое отношение?»

Телевизор послушно погас от нажатия кнопки. Я собралась с духом и направилась в комнату дочки.

Стоило открыть дверь, как в нос ударил запах табака. Я непроизвольно поморщилась.

– Что хотела? – спросила Ксюша, даже не взглянув на меня.

– Где ты была?

– На улице.

Меня поразило то безразличие, с которым дочка ответила.

– Я тебе звонила.

Ксюша пожала плечами.

– Наверное, я была занята.

– Интересно чем же? – ядовито спросила я. Внутри меня все бушевало.

Наконец Ксения посмотрела на меня. Я буквально утонула в ее темно-зеленых, таких спокойных и равнодушных глазах. В них, словно в открытой книге, читалось: «Как ты меня достала». Ксюша молчала.

– Почему ты снова не ходишь в школу? – строго спросила я.

– Она мне не нужна. А тройки мне и так поставят.

– Ты пойми, без образования нет будущего! Один путь – проститутка!

– Плевала я на это будущее, – поморщилась Ксюша.

– Видел бы тебя твой отец! – в отчаянии воскликнула я. Это был последний аргумент. Обычно он хоть немного, но действовал на непутевую дочь.

– Не увидит! – зло прошипела Ксюша. – Жаль, что я вместе с ним не сдохла.

– Не смей так говорить!

– Почему же? – жестоко улыбнулась Ксения. – Я бы не страдала, да и тебе бы лучше было.

– Я хочу, чтобы у тебя все было хорошо… – сквозь слезы прошептала я.

– Ну и не лезь тогда в мои дела! – выкрикнула дочка и пулей вылетела из комнаты.

Я села на край кровати и заплакала. Нужно было понять, что мои слова ничего не значат для дочки. Подобные разговоры только обостряют конфликт. Но разум отказывался воспринимать подобную истину.

Вспомнились слова Леры, что нужно действовать кардинально. Что ж, завтра я с ней посоветуюсь. Но что делать сейчас? Закрыться в комнате, включить телевизор и пялиться в него, пока не захочется спать? Наверное, такова судьба вдовы. Хотя для начала нужно что-нибудь скушать.

Я размазала слезы по лицу, и пошла на кухню. Там копошилась Ксюша. Нырнув в зал, я уселась на край дивана. «Господи, я сторонюсь собственной дочери», – промелькнуло у меня в голове.

У Ксюши заиграл мобильник. Я вся обратилась в слух.