Чтение онлайн

– Окей! Давай остановимся - пробурчал я, - Но только где же ты будешь спать?

– А я посплю здесь, - сказала Марина и подошла к диванчику-обрубку.

Поняв, что мои уговоры сейчас точно окажутся бесполезными, я сказал:

– Хорошо! Я сейчас выйду минут на десять, пройдусь вокруг дома, а ты устраивайся, как хочешь. В стенном шкафу, прямо у двери, есть запасная подушка и пара лишних простыней. Одеяла лишнего у меня нет, извини.

Когда я вернулся в комнату, Марина уже лежала на обрубке, свернувшись калачиком. Она накрылась сооружением из двух простыней и собственного плаща. Девушка не шевелилась, делая вид, что уже спит. Я, привычно устроившись на своей удобной кровати, тотчас провалился в глубокий сон. Всю ночь мне снились какие-то детективные фрагменты с участием нас обоих, в декорациях дома, во дворе которого мы с Мариной провели всю вторую половину завершившегося дня. Когда я проснулся на следующее утро, то не смог вспомнить ни одного из сновидений.

На следующее утро, когда я окончательно открыл глаза, то услышал, что Марина тихо хлопочет в той части студии, которая служила кухней. Вкусно пахло сваренным, крепким кофе. Я вежливо поздоровался с гостьей и, накинув махровый халат, быстро пробежал в ванную комнату. Когда я вышел на кухню, стол был уже накрыт: посреди, на изолирующей подставке, стояла горячая сковорода с яичницей-глазуньей, а печенье и сыр, в московских упаковках, служили прекрасным дополнением к кофе. Я громко удивился московским продуктам, а про себя подумал о том, как быстро молодая дамочка сумела разобраться в моем скромном домашнем хозяйстве и, что вообще у нас с ней уже начало образовываться некое семейное образование. А мне ведь никакое временное подобие семьи совершенно не требуется.

– Ну, как спалось на обрубке? Знаю, что плохо. Проснулась ты, наверное, намного раньше, чем я?

– Спалось мне отлично, я проснулась всего на двадцать минут раньше. Мне понадобилось всего десять минут, чтобы накрыть такой простой стол.

После завтрака Марина позвонила Вере, которая на этот раз спокойно поведала, что её хозяева явились прошлой ночью в 2 часа. Сейчас, в 10 утра, они всё ещё спят. Когда они появятся из спальни, она постарается выяснить у своей хозяйки местонахождение потенциальных работодателей Марины и дату их появления в родном доме.

Вера предложила позвонить ей ещё раз, ближе к вечеру. Для нас это заявление означало – наступил новый день - воскресенье, а наша ситуация ничуть не прояснилась.

За окном стоял солнечный, тёплый и сухой осенний день. Нужно было придумывать для нас какое-то интересное занятие – мне совсем не хотелось сидеть в маленькой комнате в компании со своей незваной гостьей.

Я милостиво предложил:

– Давай собирайся, мы поедем в Вашингтон, я покажу тебе столицу США.

Марина, явно не ожидавшая такого внимания со стороны не слишком гостеприимного хозяина квартиры, радостно воскликнула:

– Как это здорово, мы поедем в Вашингтон! Как здорово, я сегодня увижу столицу Америки!

По ходу следует отметить, что за шесть месяцев жизни в окрестностях столичного города США я сумел накопить основательный опыт гида. Мои местные родичи показали Вашингтон всей моей семье ещё в первые дни после моего прибытия в эту часть Америки. В тот момент, моя жена и двенадцатилетняя дочь приехали в столичный город вместе со мной, чтобы поддержать меня в волнительный момент моего временного перехода на холостяцкую и неустроенную жизнь.

Как только я снял свою квартирку, ко мне, на выходные дни, группами или поодиночке, зачастили ездить родичи и друзья из Нью-Йорка.

Томясь от одиночества в выходные дни, я охотно принимал каждую «туристскую единицу» и проводил обширную экскурсию по городу. Со временем я даже выработал целую двухдневную туристскую программу, которая включала многие, наиболее известные столичные достопримечательности и музеи. Собственную разработку я автоматически, с большим успехом, прокатывал на всех жертвах моего экскурсоводческого хобби. Завершающим «гвоздём» туристской программы всегда был ужин в загородном ресторане, стилизованном под старинный железнодорожный вокзал. Когда-то старинное здание действительно было станцией, на что указывал сохранившийся кусок насыпи с рельсами и старыми шпалами. На ржавых, изношенных рельсах был навечно припаркован антикварный поезд с паровозом – возможно, ровесником своего изобретателя Джона Стефенсона.

Клиенты ресторана покупали в вокзальной кассе билеты, а затем прогуливались по залу ожидания, пока громкоговоритель не вызывал номер их билета. Вызванные посетители сразу проходили в обеденный зал, в котором по периметру стояли длинные столы, уставленные всевозможными яствами. Это был ресторан стиля “All-you-can-eat” (всё, что ты сможешь съесть), но разнообразие, достаточное количество национальных стилей стряпни, вкус и качество блюд могли бы удовлетворить даже гурмана средней руки. Человека из России эта вокзальная экзотика обычно вводила в полное состояние экстаза.

В это воскресенье я также решил откатать на Марине самые впечатляющие объекты моей туристской программы и, как обычно, завершить наш поход в вышеописанном кормящем заведении. После непродолжительной поездки по всё той же 66 скоростной дороге, мы припарковались в десяти минутах пешей ходьбы от Белого Дома. Мы покрутились в центральной зоне города, прогулялись по авеню Пенсильвании, постояли у фронтальной части решётки Белого Дома, зашли в холл здания Капитолия, посетили Аэрокосмический музей, картинную галерею и Центр искусства имени президента Кеннеди.

У фасада Белого Дома, кроме непрерывно сменяющихся компаний туристов, обосновалось множество, основательно устроившихся групп протеста. Протестующие группы включали людей со всех точек земного шара, всех цветов кожи, самых различных убеждений и вероисповеданий. Одни выступали за запрещение абортов, другие требовали повысить льготы для ветеранов корейской и вьетнамской войн, а третьи - защищали права сексуальных меньшинств. Все перечисленные объединения людей закономерно включали в себе граждан США, обращение которых к своему правительству в форме протеста хотя бы имело какой-то логический смысл. Меня крайне поразило наличие множества групп иностранцев, протестующих против нарушений прав человека в самых разных других странах мира. Здесь, например, в наскоро сооружённых клетках, сидели китайцы из духовно-спортивной секты Фалун Дафа, борющиеся за разрешение деятельности их секты в Китае. Представители бывшей Югославии почему-то требовали от президента США срочно разрешить все этнические противоречия в их регионе. Наши бывшие сограждане – представители русских меньшинств из прибалтийских республик, просили защитить их права, ущемляемые населением основной национальности.

Мне почему-то страшно захотелось им всем заявить:

– Люди! Да вы живёте на своих собственных землях тысячи лет! Среди ваших народов тоже есть умные и зрелые лидеры, способные чувствовать радости и горести своего племени гораздо лучше всяких посторонних. Так разве было бы не умнее собрать своих собственных мудрецов и попросить их разработать для своих соотечественников наиболее правильные законы жизни на своей земле?

Вместо этого, вы приехали искать помощи в чужую страну, которой отроду всего около 200 лет. Сборный народ этой страны, видимо, не включает в себе наиболее разумных и успешных индивидуумов. В противном случае, зачем же было бы им, успешным, с самого начала покидать свои исторические родины? Им точно не стоило этого делать. Успешные сливки своих племён, оставшиеся и выстоявшие на своих исконных землях, имеющие древнейшие культуры, и, даже создавшие порох, алфавит, цифровые символы и прочие базовые человеческие изобретения, приехали жаловаться на свои проблемы чужому дяде, на далёкий континент и в другую страну. А не лучше ли было вам у себя на месте бороться за разрешение проблем своих народов?

Наверное, вы прибыли сюда лишь для того, чтобы получить возможность позже в своих газетах называть США мировым жандармом. Или вы прибыли, гонимые завистью к сборному народу, который за достаточно короткий период сумел всё-таки воплотить в реальную жизнь хоть приблизительную модель великой и теоретической Демократии. Господа хорошие! Да в этой стране своих проблем хватает – пожалуйста, попробуйте-ка сами разобраться в своих делах…

В самых общих чертах, я и попытался изложить мои вышеприведенные мысли одному из протестантов, наиболее активному в пропаганде каких-то, никому, кроме его самого, понятных требований к американскому правительству. Господин азиатской внешности насильно вложил мне и Марине в руки по шариковой ручке. Громко крича, на жутком английском языке, он потребовал от нас подписания петиции, изложенной на десятке страниц печатной бумаги.