Чтение онлайн

— Почему вы думаете, мама, что она искусней в колдовстве, чем я? — воинственно вставила подбородок Розалинда.

— Потому что это так, завистливая гадина, — парировала Белладонна. — И лучше бы тебе придержать язык, если не хочешь повторить историю принцессы-лягушки. Я тебе устрою сто лет в болоте, в ожидании прекрасного принца.

— Ах ты!.. — Розалинда бросилась на сестру с явным намерением расцарапать ей лицо.

Белладонна чуть повела рукой, и пальцы ее облекло голубоватое пламя.

Розалинда остановилась, словно налетев на невидимую стену, а маркграфиня поспешила встать между дочерьми.

— Рискнешь? — мягко спросила Белладонна.

— Лучше закончим разговор на этом, — забормотала маркграфиня, разворачивая Розалинду к двери и выпроваживая вон. Она, впрочем, не особенно упиралась, зло оглядываясь на сестру.

Я с ужасом следила за этим разговором, боясь пошевелиться и молясь только, чтобы меня не обнаружили. Дагобер выторговал у ведьм свободу для меня и отца, но кто помешает ведьмам прикончить меня здесь же? Никакой клятвы они не нарушат.

— Вот и договорились, девочки, — говорила маркграфиня. — Мы — одна семья, не будем ссориться, когда все складывается так удачно.

Она почти вывела Розалинду в коридор, и я уже поверила, что на этом все закончится, как вдруг Розалинда извернулась, вскинула руку, и из ее ладони в Белладонну полетел сполох кроваво-красных искр. Искры слились в огромный шар и ударили Белладонну в лицо, отчего она с ужасающим криком опрокинулась вместе с креслом. Но за секунду до этого, с ладони Белладонны слетела голубая стрела — кривая, как молния! Она ударила маркграфиню и Розалинду, разметала их в стороны и взорвалась с оглушительным грохотом!

Я спряталась за штору, уткнувшись лицом в колени.

В комнате воцарилась тишина, слышно было только легкое потрескивание, как после бенгальских огней, и пахло так же — сожженной серой и металлической гарью.

Через несколько минут я выглянула из своего укрытия — как и раньше, одним глазом.

Все вокруг заволокло сизым дымом, и в этом дыму я разглядела три неподвижных искореженных тела, лежавших на полу. Светильник, чудом оставшийся невредимым, все так же освещал комнату ровным золотистым цветом, словно и не был свидетелем трагедии. Ведьмы не подавали признаков жизни, и я не знала, что сделать — убраться отсюда поскорее или позвать кого-нибудь на помощь.

Но мне не пришлось ничего предпринимать, потому что в коридоре раздались тихие шаги, и на пороге возник его светлость герцог Асгобер.

Он остановился, задумчиво рассматривая поле ведьминского боя, и почесывал брюхо жабе, сидевшей на плече.

— Какая жалость, — сказал дядя принца с сожалением. — Такие красавицы. Но ты гений, Жабыч. Они все сделали за нас.

Последняя фраза остановила меня, хотя я уже собиралась вылезти из-за шторки и рассказать, что произошло. Ведьмы все сделали за… за кого?..

Жаба открыла широкий рот и вдруг произнесла на чистом эльфийском:

— Проще простого, я же говорил.

— А я начал в тебе сомневаться, — усмехнулся герцог, проходя в комнату и разглядывая тела ведьм. — О! Взгляни! — он указал на Розалинду. — Какое великолепное заклинание ледяной молнии! Ах, красота! Прямо в сердце! Какая точность!.. — он перебежал к телу Белладонны и носком сапога осторожно потыкал ее в плечо. — А здесь у нас что? — он склонился, чтобы рассмотреть получше. — Жабыч, да это красная чума! Какая жестокость! Обезобразить такую мордашку! Да-а, от этого выжить невозможно… Ну все, — он выпрямился, брезгливо вытирая руки платком, хотя ни к чему не прикоснулся в комнате, и бросил платок на пол. — Надо обрадовать Дагоберчика.

Жаба недовольно квакнула.

— Он будет рад, — заверил ее дядя принца.

— Не сомневаюсь, — проскрипела жаба. — Но он шустрый. Лучше бы ты раскошелился на призраков.

— Слишком много просят, а толку никакого, — отрезал Асгобер. — Столько взяли, а работу не сделали. А ведь это ты убеждал меня, что обратиться к ним — верное решение, так что помалкивай.

— Если бы ты не жадничал… — возмущенно квакнула жаба.

— Я и не жадничал, — герцог шлепнул жабу по макушке. — Казна поиздержалась, откуда бы я взял столько? Да и нам это ни к чему теперь. Ведьмы погибли, и Дагоберчик снова будет искать красавицу, чтобы выжить.

— Пусть ищет, — квакнул Жабыч.

— Пусть, — согласился герцог. — А время идет…

— И срок приближается…

— Пойдем, сообщим о страшной трагедии, — герцог пощекотал Жабычу брюхо и вышел вон.

Досчитав до десяти, я выбралась из-за шторы, на четвереньках добралась до порога, а там вскочила и припустила наугад по темным коридорам замка.

Бегство наугад не могло длиться долго. Я мчалась со всех ног, натыкаясь на стены, чудом не падая, когда оказывалась на лестнице, ведущей вниз, и спотыкаясь и разбивая колени, когда лестница вела вверх. В очередной раз скатившись по лестнице, я врезалась в кого-то, державшего свечу. Свеча упала и погасла, а я забилась в чьих-то крепких руках.

— Откуда ты здесь, позволь спросить?! — услышала я голос принца Дагобера, и тут же оставила попытки освободиться. — Ты же должна была ждать в моей комнате! — продолжал отчитывать меня принц.

Я приникла к нему, пряча лицо у него на груди и пытаясь отдышаться.

— Ты откуда так летишь? — спросил Дагобер, подхватывая меня на руки. — Я чуть с ума не сошел, боялся, что ведьмы тебя поймали…

— Ведьмы мертвы… — выпалила я.

Мне хватило пары минут, чтобы рассказать, что произошло — как сестры не поделили жениха и убили друг друга, и маркграфиню по нечаянности. Дагобер занес меня в свою комнату, прикрыв двери, усадил в кресло и налил воды в бокал. Принц слушал меня, внимательно хмурясь, и не перебивая ни полсловом.

Выпив воду залпом, я хотела перейти к роли дядюшки Асгобера во всей этой истории, как вдруг в комнату принца ввалился целый отряд вооруженных до зубов эльфов во главе с герцогом.

— Дагобер! — закричал герцог, бросаясь к племяннику так стремительно, что Жабыч чуть не свалился с его плеча. — Ужасное несчастье! Надо немедленно увезти тебя отсюда! А это кто? — он соизволил заметить меня, сидевшую в кресле с бокалом в руке.

— Ты не узнал ее, дядя? — спросил Дагобер, поглядывая то на герцога, то на сопровождавших его эльфов. — Это моя невеста.

Трудно сказать, кого заявление принца поразило больше — герцога, сопровождавших его эльфов или меня. Пальцы мои разжались, и серебряный бокал упал мне на колени, скатился по подолу платья и мягко приземлился на ковер с толстым ворсом.

Все мы проследили его путь, будто заколдованные, и продолжали смотреть, как он лежал, покачиваясь, и поблескивая чеканными стенками. Принц Дагобер единственный остался невозмутим. Он наклонился и поднял бокал, поставив на стол. Это словно разорвало колдовские чары, и эльфы зашептались за спиной герцога, а сам дядюшка Асгобер стал удивительно похож на жабу, примостившуюся на его плечи. Мне показалось, что даже глаза у них стали одинаковыми — светлыми, круглыми, глупо вытаращенными.