Чтение онлайн

Внизу стояла подпись: Гаролд Лазард.

— Скажите мне честно, что вы об этом думаете. Будьте беспощадны.

— Хорошее стихотворение. Мне нравится его непритязательность.

Он заулыбался, но, кажется, не поверил в мою искренность. Я, однако, настаивал.

— И редактор, очевидно, того же мнения.

Гарри продолжал улыбаться. Большой мужчина с мощными бицепсами и толстыми волосатыми пальцами. Такие пальцы трудно было представить держащими ручку, записывающими рифмованные строки.

Пристальный интерес, с которым я разглядывал мясистые руки Лазарда, привел его в смущение. Он сказал:

— Да, я печатающийся поэт!

За кофе Лазард осведомился:

— Сколько вы зарабатываете?

— Тысячу четыреста в месяц.

— Вполне прилично.

— Еле хватает на бензин. Жене приходится работать, чтобы погасить нашу задолженность банку.

— Но почему? У вас нормальный американский оклад.

— Отнюдь. Мне платят сингапурскими долларами.

Легкая гримаса — недоверия, почти насмешки — на миг исказила его лицо, подернула стойкой рябью, которая подчеркнула отдельные черты, наложилась на общее выражение. Взгляд вдруг застыл; где-то позади зрачков явно производились расчеты. «Пятьдесят баксов в неделю!» — думал он.

— Допивайте, — сказал Лазард. — Я хочу вам кое-что показать.

— Вот здесь я живу, — объявил он, когда Ахмед свернул к воротам в высокой стене, выходящей на Холлэнд-роуд. Сколько я ни смотрел, однако, по обеим сторонам подъездной дорожки видел лишь пальмы, газон да клумбы. Мы проехали приличное расстояние, пока наконец не показался дом — огромный, с зеленой черепичной кровлей и белыми оштукатуренными стенами, сверкавшими на солнце. Стена надежно скрывала все это поместье от взоров извне — а из поместья невозможно было выглянуть наружу; все, что здесь оставалось сингапурского — это распаренное, потное небо.

При всей своей огромности дом был лишь деталью — как и газоны, как и клумбы; и даже бассейн, окруженный живой изгородью и решетчатыми арками, обвитыми зеленью, и даже ручей с водопадом, и мраморные статуи, и колонны, и другие здания — все это были лишь мелкие детали. За клумбами начинались заросли, усыпанные цветами кусты, деревья — не одиночные, а целый лес, зеленые с темным отливом джунгли, такие густые, что под плотным навесом их ветвей царила тьма.

Возле бассейна, мраморно-бледная — в первый момент я даже принял ее за очередную статую, — полулежала женщина. Лазард оживил этот мрамор громким криком:

— Фейетт, мы здесь!

Женщина устремила на него откровенно неодобрительный взор; затем, увидев меня, похоже, досчитала до десяти, прежде чем слегка улыбнулась и выпрямилась.

— Это Пол Теру! — снова крикнул Лазард. — Тот самый молодой человек, про которого я тебе рассказывал!

Она не шелохнулась. С королевской невозмутимостью она ждала, пока мы обойдем бассейн кругом, заставив нас проделать эту работу до конца. И одновременно не переставая крутила на пальце цепочку с неразличимым издали предметом, раскачивая его, точно маятник.

— У вас замечательно красивый парк, — сказал я. И любезно добавил: — Но с ним, наверное, ужасно много хлопот.

— Вообще никаких. — Маятник был зеленый: резная вещица из светящегося нефрита на золотой цепочке.

— Но уход за деревьями, за клумбами, поливка…

— У нас четыре садовника. — Она улыбнулась и качнула свой нефрит.

Это была худощавая, интересная женщина с резкими чертами лица. Моложе Гарри, но чуть-чуть: лет, вероятно, сорока, сорока пяти. Блондинка со сдавленным хрящеватым носом, что вполне могло явиться результатом неудачной пластической операции. Свеженакрашенные губы, великолепные зубы и очень белая кожа, довольно вялая на руках, особенно выше локтей. В парке у бассейна она, возможно, сиживала часто, но на яркое солнце, скорее всего, вообще не вылезала. Эта бледность, почти болезненная, выгодно подчеркивала ее украшения — серьги, браслеты, ожерелье — и придавала ей томно-чувственный вид.

Она проговорила:

— Сингапур изумителен, правда?

Я снова подумал, что эти люди, живущие за высокой стеной на противоположном конце острова, обитают в совершенно ином Сингапуре. И что наезжать в их страну мне нравится; и очень бы хотелось там жить. У них все другое: цветы, деревья, температура воздуха. Сам воздух другой.

— Выпьете что-нибудь? — спросил Гарри.

— Не хочется доставлять вам беспокойство, — отвечал я.

Не выпуская из пальцев нефрита, свободной рукой Фейетт надавила на кнопку. В тот же миг послышался пронзительный голос слуги; почти сразу возник и он сам: китаец в белой куртке и белых брюках. Появился из беседки, увитой зеленью, с большим пустым подносом.

— А что у вас есть? — поинтересовался я.

— Все, что захотите, — отозвалась Фейетт.

— Апельсиновый сок был бы в самый раз.

— Он у нас по-настоящему свежий, — похвастался Гарри. — Мистер Лой сам его выжимает.

Слуга отправился за напитками, а Гарри добавил:

— Пол, я хочу вас кое о чем попросить.

Следующую фразу ему произнести не удалось, потому что его жена отчаянно вскрикнула — точно от острой боли. Я обернулся: Фейетт стояла на коленях у самого края бассейна.

— Он соскочил у меня с пальца, — жалобно протянула она, всматриваясь в воду. — Я даже не вижу, куда он упал. Господи, мой нефрит!

У Гарри внезапно сделался испуганный, беспомощный вид. Он пошатнулся, точно теряя равновесие от растерянности.

— Гарри не умеет плавать, — с непонятным удовлетворением сообщила мне Фейетт.

— Я его достану. Только нужен купальный костюм, — сказал я.

— Возьмите в раздевалке.

Я перерыл кучу плавок огромного размера и пришел к выводу, что их знакомые все как один толстые и богатые; мы на своем конце Сингапура все были тощие и жалкие. Даже самые маленькие купальные трусы оказались мне велики, но я их кое-как подтянул, прыгнул в бассейн, проплыл под водой несколько метров и обнаружил наконец нефритовый кулон, блестевший на дне. С первой попытки у меня ничего не вышло, но я нырнул еще раз и вытащил эту штуковину. Теперь я видел, какая она красивая — изумрудно-зеленая, украшенная затейливой резьбой.

— Вот это геройство… — Даже не глянув на меня, Фейетт, как безумная, вцепилась в свою игрушку.

— Вещица стоит чертовски дорого, — сказал Гарри.

— А что это?

— Детская погребальная маска. Камень сам по себе тоже уникальный; такой сейчас не достанешь.

— Вы купили его в Сингапуре?

— Это длинная история.

Фейетт странно поглядела на мужа: она как будто и страшилась услышать рассказ о своем кулоне, и одновременно подбивала Лазарда не скрывать правды.

Он сказал:

— Знаете, у меня для вас есть работа.

Когда он изложил мне свое предложение, я сказал:

— Я поговорю с женой.

— Ему нужно спросить разрешения, — прокомментировала Фейетт, поглаживая пальцем изящную нефритовую маску.

Начал Лазард с фразы:

— Вы подумаете, что я чокнутый.

После этих слои мне не оставалось ничего, кроме как упрашивать его продолжать.

— Я хочу, чтобы вы давали мне уроки поэзии.