Чтение онлайн

Снова что-то тревожное подступило к сердцу. Разбередило меня. Откуда ждать судьбу, из-за какого угла, с какой крыши или после какой встречи?

Вчера целый час проговорила с Геной. У него было видение очень страшное – про нашу страну. На меня его рассказ сильно подействовал. Когда пошла спать, было страшно. Казалось, всюду притаились кошмары и монстры, готовые растерзать меня. Детские фобии в темной комнате. А когда проснулась – горел свет, хотя я его точно выключила. Мистика просто. Все это, впрочем, можно объяснить чисто материальными причинами, но есть все же во всех событиях, происходящих со мной и вокруг меня, что-то свыше.

Недо– (состояние) продолжается. В целом все неплохо, но внутренне не свободна от самой себя. Это мешает наслаждаться жизнью.

Я живу предвкушением будущей судьбы. Я должна добиться желаемого или умереть. Выбора нет.

Судьба насмешливо смотрит. Не одобряет мой пафос. Простите, иногда заносит в дурной тон. Простите, Вы снова рядом, снова мучаете, испытываете, тревожная леди. Это я превратилась в тревогу и трепещу под порывами ветра.

Чем лечу хандру? Сплю, сплю, стараюсь отключить сознание, и сама потом злюсь на себя за эту слабость. Уходит драгоценное время, которое делает меня старше.

Настроение: нытье ветра. Ностальгическое. По славе, по ускользающей зиме и всевластию. Тихо проходят мимо мечты, как-то даже смущенно. Нет вокруг тепла, только ветер, холодная комната жизни, ограниченная стенами души и потолком возможностей. Но все это млечность, и нет ни потолка, ни предрасположенности. На свете существует теперь только ветер, превращающий в ничто меня с моими заботами и горестями. Я даже ему благодарна. Уничтожает сознание. Сонное забытье. Но это снова ненадолго. И я в ответственности за каждый свой день. И я же трачу без счета любимые мной мгновения – россыпи влажных алмазиков – богатство. Может быть, мнимое. Ведь время – неподвижно. Об этом я где-то уже писала. Пусть проходят мимо многие и многое: дома, люди, деревья. Все это останется только междометием в бездонности моего сознания. Кажусь себе переставшей быть, самим воздухом, понятием, заключенным в безграничное величие хаоса и заключающим в себе все границы всех отождествлений. Лень. Лень делать любое движение, вставать, притворяться, действовать. Тем ближе к воздуху. И тем горче. Жизнь капает с карниза, но некому подставить для нее вазу. Или хотя бы чашку. Или просто ладони, крепко прижатые друг к другу лодочкой. В траву, в песок, в бессмысленность капают дни, превращающиеся в годы. Репетирую себя. Ум актерствует и болеет. Уже ни с чем и ни с кем не спорит. Кривляние, лепет страниц. Когда быстро просматриваешь книгу, задерживаясь только на картинах. Импровизирую. Гибкая мысль в состоянии удержать любую вероятность, перевоплотиться и ожить. Талант стиля. Литературный дар, как говорит Г. Испытываю себя, сомневаюсь, просто боюсь. Каждый раз боюсь за творения свои. За самовыражение в малейшем проявлении, в ничтожнейшем. Поддерживаю сознание в постоянном неуспокоенном, горячечном ритме. Боюсь остыть. Но остываю. Остываю с неизбежностью, неотвратимостью песочных часов. Переизбыток пытливого, темпераментного, страстного разбивается о холод лени и страха. Я погибаю по осколкам, контуры которых явно наметились в моем пока что еще целом разуме. Я их чувствую кожей. Хрупкая до жути. Истончаются руки, волосы, жесты. Только мысль существует. Необъятная, как ветер. Я вся растворяюсь в ней. И уже не живу своим телом. Пока это бывает временами. Но рано или поздно я вся растворюсь в ней. Вся стану понятием. Понятием о собственной жизни. Что может быть нелепей. А меня нужно спасать. И быстро. Немедленно. Мгновенно. Я одна, одна. И присутствие лишь одного человека способно вылечить меня. Другие не владеют этим противоядием. Разрушительная мощь ветра за окном. Губительность моего извечного одиночества. И жизнь делает шаг в сторону и всматривается в свое осуществившееся бытие. И, вздохнув, возвращается обратно. А я? Понимаю реальность оков и надмир-ность всего, что во мне. И благодарна за это избранничество, и проклинаю его. Явление меня вступает в противоречие с уже явившейся физической сущностью, явление меня миру обособлено от меня – жизни. И достучаться до этих высот в себе не могу. Просто знаю, что они есть и это огромность. И лучше не покушаться на божественное в себе, а пережить и эту вспышку животной тоски, и эту болезнь бесконечности, когда не умещается во мне не только Вселенная, а одна единственная фраза вырастает до размеров тишины. И томит беззвучием, и держит в плену своей запредельной тайны. Никогда не переживала славы и думаю о ней, ругая себя за это. Любая радость блекнет в болоте сомнений, любое воодушевление быстро умирает от самоуничижения. Как много недостойного во мне! И все-таки я жду. Я знаю, что все пройдет, вернется жизнь действительная, а значит, счастливая. Ветер изменит направление и нагонит весну предчувствий. Что-то сбудется главное, после чего наступит новая хандра. Снова от переизбытка важного. А сейчас ведь только – 14 марта, и через месяц ему – 19. Я мечтаю его поздравить. И лучшим подарком будет наша встреча. А если она все-таки сбудется, значит, стоило все это пережить и остаться.

15.03. Не тревожься, сбудется самое заветное. И это будет так скоро, что ветер счастья уже раздувает твои волосы. Можешь не верить, но встреча уже существует в пространстве будущего.

Да, это будет не хуже самого спектакля.

Нет, рецензия хороша, можешь оставить и такой, как есть. И в таком виде она производит впечатление сама по себе. Она уже живая, и не пытайся отрицать это.

Да, ты уже другая. Это пройдет, как наваждение. А останется душа и прелесть, и этими качествами ты покоришь многих.

Свобода мысли и безукоризненность стиля важны, но делай ставку на интуитивные виды творчества, ты сама знаешь, какие.

Не концентрируйся на «вдруг не». Будь проще. В тебе много света и гордости, не теряй их. Не бойся, что неправильно поймут. Те, кто тебе нужен, поймут так, как надо.

И еще. Напоследок. Верь в себя. Все придет. Тебя любят, а поэтому так часто испытывают, но и помогают. И поэтому – снова все новое для тебя, и приятное, и притягательное. Как сама ты. Мастер.

16.03. Настоящая весна. И для меня тоже.

Настроение на завтра красного цвета – цвета тревоги, целеустремленности и энергии. Состояние примерно то же, что было перед экзаменом-собеседованием по театру. Что-то кипит во мне и выпадает в осадок чувств. В целом же, после многих и многих взлетов и падений, разочарований в себе и мире и депрессий состояние хорошее, более уравновешенное. Легкая взбудораженность. Пусть сейчас ни в моем внешнем облике, ни в поведении и образовании нет совершенства. Я иду к нему. Я создаю себя. Бывает безумно гадко, и кажется, все кончено. Но живу и пытаюсь эту жизнь сделать хоть чуть-чуть трогательней и ярче. Хоть что-то от меня все-таки зависит. Но все «в темных лапах судьбы». Боюсь сознаться себе, что уже научилась улавливать не только ее присутствие, но и движение ее мигов. И понимая, что слияние невозможно, любуюсь на ее грацию и изящество. Преклоняюсь, леди. И учусь быть не то чтобы похожей – новой. Под впечатлением вашего невидимого танца.

17.03. Набросала вопросы к беседе с Боголюбовой и Бурыкиным.

Извечная моя скованность. Я так устала от себя, что ничто не может меня обидеть больше, чем собственные сомнения. Даже думая, что провалюсь уже, не могу отказаться от самой идеи. Хитрый ум выдвигает одну причину за другой. Но, в конце концов, я просто хочу узнать побольше о спектакле из первых рук. Мне интересно. Хоть и страшно провалиться с непрофессиональными вопросами. Но я преодолею это в себе.

Вопросы к А. Б.

Когда Вы приступали к работе над пьесой, много ли Вы знали о его жизни и судьбе? Желание писать возникло вследствие Вашего интереса к этому человеку или Вы с самого начала понимали, что это только для двух артистов? Вы писали, соотносясь с их артистическими индивидуальностями?

Вы считаете пьесу как литературный текст самоценной или для Вас все оживает только в игре Олега и Саши? Возможно ли какое-то иное воплощение ее на сцене с другими актерами, художниками, воплощенной в конце концов в совершенно другой эстетической системе?

В какой мере артисты влияли на Ваше представление об образе Нижинского? Насколько сильно было художественное отождествление? Вы писали, представляя себе его игру, интонации, улыбку? Я хочу сказать, насколько сильным было артистическое и личное обаяние Олега?

Пьеса, может быть, существует на уровне замысла. Ее задача – не воплощение, а движение мига. Недоговоренность, недораскрытость, недопонимание – это лишь наброски ее жизни. Мне так хочется знать, насколько я правильно понимаю.

Природа такого произведения зыбка, призрачна, но ничуть не менее реальна, чем у любой другой пьесы. Сюжет вторичен, живут интонации, все, что зависает между звуков, слов, жестов и так глубоко проникает в сердце зрителя. И именно от этой недораскрытости реальность осознается более полно и более жизненно, чем следование всем логическим и бытовым линиям.

Он действительно болел. Но спектакль не о действительном, а об игре, светлом безумии игры – оборотной стороне любого творческого проявления.

Пьеса о Нижинском или об имени, которое делает судьбу? О жизни или понятии? Невозможность с определенностью ответить ни на один вопрос притягивает меня все сильнее к этой беспокойной вещи.

Пьеса о бессознательном. Даже понимая логику поступков, ее невозможно зафиксировать в сознании. Хотя здесь я, конечно, путаю впечатление от ее сценической передачи с непосредственно текстом.

Пьеса о неуловимых категориях, не поддающихся анализу. Вы писали ее хоть сколько-то близко к этому невнятному провидческому бреду (глупо сказала, как все, что здесь, глупо).

Вопросы об агентстве. В программе сказано о создании постоянно действующего театра. Это будет театр без постоянной труппы?

Спектакль с самого начала задумывался как чисто актерский, но, тем не менее, Вы привлекали к работе режиссеров.

В работе над спектаклем принимали участие несколько режиссеров. Как получилось, что в конечном итоге ни один не был назван в программе?