Чтение онлайн

Спор о моем предложении вышел жарким, но в итоге Сталин решил принять мои доводы. Начать решили как можно скорее, но в любом случае не раньше, чем Германия нападет на Польшу. Я же приказал на Кировском заводе и заводе имени Ворошилова бросить все дела и заняться срочной модернизацией танков Т-28. В первую очередь усилить экранами бортовую броню. Сам танк весил 25 с половиной тонн, то есть как минимум 2–3 тонны навесной брони можно было установить без значительного ухудшения его проходимости и маневренности. В итоге за счет установки экранов броня была доведена до 40 миллиметров, а вес увеличился до 30 тонн, но это было не смертельно, зато его защита значительно выросла.

Меньше чем за два месяца экранировали 119 танков Т-28, все они были включены в войска Ленинградского военного округа. Также с Украины были переброшены 10 танков Т-35.

В итоге 23 октября 1939 года СССР объявил Финляндии войну. Хоть немцы уже и закончили с Польшей, мы не успели раньше начать с финнами, но все равно на открытое вмешательство они не пошли, хотя исподволь всячески помогали финнам, вопреки заключенному с СССР договору, но особой роли это не сыграло. Осенние дожди закончились, температура упала до легкого морозца, но снега пока почти не выпало, хотя леса уже стояли голыми.

Наши войска перешли в наступление. Наступать по подмерзшей земле было легко, и финнам приходилось несладко. Снега, который замедлял бы продвижение Красной армии и помогал маскироваться финнам, еще практически не было, зато листва с деревьев и кустов уже облетела. Достаточно легко прорвав приграничные силы финнов, механизированная колонна наших войск продвигалась по лесной дороге. Первым шел исполин Т-35, как-никак, а танк прорыва, вот его и пустили первым.

Выстрел финской противотанковой пушки за шумом многочисленных моторов никто не услышал и даже не увидел отсверк выстрела, но шедший первым Т-35 внезапно замедлился и, проехав с десяток-другой метров, остановился. С его кормы сначала потянулась тоненькая струйка дыма, которая быстро превратилось в густую, а потом показались и языки пламени.

Экипаж быстро покинул танк, вот только не всем удалось остаться живым и невредимым. Как только танкисты полезли из люков бронированной машины, из леса раздались выстрелы, и несколько бойцов упали.

Потом снова сверкнул выстрел, который уже увидели многие, и шедший за Т-35 БТ-7 взорвался, когда от попадания бронебойного снаряда сдетонировала полная боеукладка танка. Следовавший следом Т-28 шустро повернул сначала свою левую пулеметную башню и открыл огонь по засеченной цели. В этот момент снова выстрелила финская пушка, и Т-28 сотряс удар, но танкистам повезло. Пробив экран, снаряд тем не менее слегка изменил свою траекторию и потому срикошетил от основной брони танка. В этот момент орудийная башня наконец повернулась в нужную сторону, и грянул выстрел Т-28. В то же время по расположению финского «бофорса» открыли огонь и другие танки, которые были в колонне, а также бронетранспортеры. После чего местонахождение финского орудия скрылось в огненных разрывах.

Однако с финской стороны стреляло не одно только противотанковое орудие, также огонь велся из нескольких пулеметов и многочисленных винтовок. Бойцы с начала боя мгновенно покинули бронетранспортеры и залегли вдоль дороги, только штатные пулеметчики из экипажей остались на месте. Они открыли огонь на подавление противника, и десант стал медленно двигаться в сторону финнов. В течение буквально пары минут были задавлены как противотанковая пушка, так и пулеметы. Финны отступили, оставив на месте засады уничтоженное орудие и четыре разбитых «максима», но главное они сделали.

Т-35 стоял и горел как раз перед большим оврагом. По бокам были здоровенные камни, один чуть ли не с небольшой домик, вот танк и заткнул своим корпусом проход между ними, а переехать через овраг можно было только тут. В этот момент от пожара рванул боезапас Т-35 и две башни, основную и переднюю орудийную, сорвало с места и отбросило в сторону. Быстро оттащить громадину тяжелого танка было невозможно.

В течение месяца боев были потеряны все десять Т-35, причем особой роли в ходе боевых действий они не сыграли, зато экранированные показали себя с самой лучшей стороны. Конечно, были и среди них потери, но не очень большие, зато они очень хорошо подходили для борьбы с финской пехотой. Опасность для Т-28 представляли только противотанковые пушки, а ружья, как финские, так и шведские, оказались почти бессильны против них. Учитывая небольшое количество противотанковых орудий, общие потери оказались не такими большими. Вот для Т-26 и БТ противотанковые ружья представляли большую угрозу, так как достаточно легко пробивали их броню [25] .

5 ноября 1939 года, Карельский перешеек

Комбриг Петр Степанович Пшенников, командир 142-й стрелковой дивизии, только вчера получивший новое звание, рассматривал в стереотрубу укрепления линии Маннергейма, к которым его дивизия вышла вчера. Настроение комбрига было ни к черту, и его можно было понять. Сегодня он получил приказ от командующего 50-м стрелковым корпусом комдива Гореленко завтра штурмом занять финские доты. Пшенников не был дураком и отлично понимал, что в сложившейся обстановке он просто потеряет всю свою дивизию в бесплодной попытке захватить вражеские позиции без всякого толка. Правда, в своем приказе Гореленко упоминал сначала дождаться каких-то «Костоломов» и только потом идти на штурм. Что еще за «Костоломы», ломал себе голову Пшенников.

Стемнело. Здесь, ближе к северу, в это время темнеет рано, и комбриг отправился к себе в палатку, которую для него поставили бойцы комендантской роты. Только он поужинал, как со стороны тыла послышался звук моторов приближающейся техники. На работу двигателей грузовиков этот шум походил не очень, был громче, плюс слышался лязг железа, и удивленный комбриг вышел из своей палатки.

По дороге двигалась какая то громада, перед которой ехало несколько гусеничных бронетранспортеров, в том числе комбриг разглядел и зенитный, со спаркой 20-миллиметровых ШВАКов. Наконец техника остановилась, и Пшенников с удивлением рассмотрел эту самую громаду. Такой техники он в своей жизни еще не видел. Это было нечто, раза в два больше обычного Т-26. Оно не имело башни, вместо нее была рубка, причем не просто прямоугольная, а плиты брони были под разными углами наклона, но главное – это было орудие поистине корабельного калибра, оно минимум на пару метров, если не больше, выпирало вперед.

Это нечто заглушило свой двигатель, сверху откинулась крышка люка, вылезший танкист, ловко спрыгнув со своей исполинской машины, приложил руку к шлемофону и доложил:

– Товарищ комбриг, третья батарея первого дивизиона штурмовых самоходок второго механизированного корпуса прибыла в ваше распоряжение. Командир батареи капитан Санаев.

А комбриг лишь с удивлением смотрел на шесть здоровенных самоходок, которые, судя по всему, и оказались «Костоломами». Теперь было понятно, почему Гореленко был уверен в успехе завтрашней атаки.

Ночь прошла спокойно, а утром, когда рассвело и все позавтракали, все шесть самоходок, выстроившись в ряд, порыкивая двигателями, неспешно двинулись вперед.

Комбриг с самого начала прильнул к стереотрубе и старался ничего не пропустить из разворачивающегося перед его глазами боя. Вот забеспокоившиеся финны открыли огонь из своих орудий, то тут, тот там виднелись вспышки выстрелов из бетонных амбразур дотов, но самоходки, казалось, даже не замечая этого, все так же неторопливо и несокрушимо двигались вперед, и лишь иногда, когда стрельба велась из дальних дотов, были видны отсверки рикошетов от бортов самоходок.

Наконец примерно метров за 700–800 от финских дотов самоходки остановились. Чуть-чуть поведя стволами своих огромных орудий, они открыли ответный огонь, и амбразуры финских дотов скрылись в облаке огненных разрывов. Самоходки сделали по 4–5 выстрелов каждая и замерли.

Комбриг понял, что сейчас настало его время, и приказал поднять бойцов в атаку, но как только пехота приблизилась метров на 400 к дотам, сразу ожили пулеметные колпаки и замаскированные амбразуры дотов. Пехота тут же залегла, а самоходки, обнаружив новую цель, незамедлительно открыли по ней огонь. Финские пулеметы замолкали один за другим. Пехота поднялась, но несколько уцелевших огневых точек снова открыли огонь, и бойцы опять рухнули в выпавший снег.