Чтение онлайн

И тогда я закричал:

— Стой, тварь!

Я взмахнул шпагой сверху вниз, и между демоном и Олюшкой вздыбилась огненная стена, и они оба шарахнулись от нее в разные стороны. А я направил на Валафара растопыренные пальцы, а затем с криком ярости сжал их в кулак, отчего воздушный кокон вокруг птицеголового демона резко схлопнулся, со свистом раскинув по сторонам тугие струи ветра.

Демон мгновенно сжался в бесформенный комок, вверх и вниз полетели грязно-желтые брызги. Я встряхнул кулаком и резко его разжал, и тогда тушу демона порвало на части и разбросало по поляне. Я видел, как выплеснулась из его внутренностей зловонная жидкость и залила все вокруг — траву, кусты, Олюшку, даже императрицу, которая от увиденного окончательно лишилась всякой воли, и не могла уже не то что двинуться с места, но даже кричать от страха.

А потом я краем глаза заметил какое-то движение справа, у самого прудика, и тут же почувствовал тяжелый обезоруживающий удар в правое плечо. Меня оторвало от земли и швырнуло в сторону, при этом, кажется, пару раз перевернув через голову.

Упал я очень неудачно — прямо на шею, приложившись подбородком о грудную клетку. И даже услышал хруст собственных позвонков, и успел подумать, что уже никогда не смогу двигаться, если вообще останусь жив. Но в следующее мгновение, к собственному удивлению, уже стоял на ногах, ошалело озираясь.

Шпаги у меня в руке не было — где-то я ее потерял, пока кувыркался. Спина горела огнем, а со лба почему-то стекала кровь и заливала мне глаза. На даже сквозь кровавую пелену я видел свечение «эполетов» на своих плечах. И еще видел Санечку. В полнейшем безмолвии. Как под водой. Она поднесла к своему лицу раскрытую ладонь, и я даже издали увидел — словно находился совсем рядом с ней — как разгорается над ней дрожащая желтая искорка «кометы гнева». Она трепыхается, трясется, раздуваясь очень постепенно. А когда стал стала размером с ноготь, Санечка вытянула губы трубочкой и очень бережно дунула на нее.

— Нет, Саня, нет! — закричал я.

Но на самом деле никакого крика у меня не получилось — сплошной неразборчивый гул. Потому что в этот самый момент искорка с ужасным ревом сорвалась с Санечкиной ладони и потоком адского пламени ударила в висящих над прудиком демонов. Мой вчерашний знакомец, лишенный кожи, успел отскочить в сторону, вовремя почуяв неладное. Но двое других и охнуть не успели, как превратились в сморщенные головешки. А затем резкий порыв ветра развеял их в пыль, и она черным облаком зависла над прудиком.

Я побежал к Санечке, но, сделав всего пару шагов, завалился в траву. Ноги не желали меня слушаться. Я попытался встать, и у меня это даже получилось, но на следующем шаге я снова упал. Увидел свою шпагу, лежащую у меня прямо перед носом, хватил ее и поднял голову.

— Саня, не делай этого! — прокричал я. — Всё! Хватит! Хватит!

Если она ошибется, если хоть что-то сделает не так, то нам всем тут конец. И Светозарам конец. И Ольшанке. И другим деревням поблизости. И я не уверен, что даже Ижорское сможет уцелеть…

А потом я увидел, как оставшийся демон, скользнув по краю поляны, кинулся вдруг к императрице. Один миг — и он остановился рядом с ней, трясущейся от страха. И ничего царственного в ней сейчас не было, это была просто сжавшаяся в комок от безумного ужаса женщина с серым перекошенным лицом.

Схватив государыню за руку, демон приподнял ее над землей, поднес ближе к себе и для чего-то понюхал.

— В тебе сидит плод, — объявил он брезгливо. — Нам пора уходить.

И коротким взмахом одной из лап распахнул «тайную тропу». Мария Николаевна забилась в слабых конвульсиях, пытаясь дотянуться ступнями до земли, но ей это так и не удалось.

Демон шагнул в проход.

— Стой! — закричал я в исступлении и неимоверным усилием поставил себя на ноги. — Стой, тварь! Это тебе говорю я, твой хозяин!

Демон замер. Медленно обернулся. Внимательно меня оглядел и покачал головой.

— Я был призван за ней, — отозвался он, ткнув длинным морщинистым пальцем в государыню. — Я не стану тебе повиноваться сейчас, хозяин.

— Станешь! — рявкнул я.

И быстрым движением пальцев сплел силовую петлю, не позволяя демону двинуться дальше по «тайной тропе». Он рванулся. Силовые линии натянулись, но я усилил их плетение, и демон завяз окончательно. Совершая руками немыслимые пасы, он пытался ослабить петлю, и иногда это ему удавалось, но я в тот же момент усиливал ее снова и подтягивал демона ближе к себе, пытаясь выдернуть его с «тайной тропы».

И тут проход схлопнулся.

Воздух зашатался, издал короткое и глухое «Фух-х-х!», и сразу все стихло. Демон исчез.

А на траву упала отрубленная голова императрицы.

В первый момент я не поверил, что это случилось. Я опустил руки и замер, пытаясь убедить себя, что на самом деле это совсем не то, что показывают мне мои глаза.

Этого просто не могло быть! Потому что так не бывает! Это невозможно!

Я с трудом заставил себя сделать вперед несколько шагов и вновь остановился. И понял, что глаза мои меня не обманывают — передо мной и в самом деле лежала в траве отделенная от тела вместе с частью плеча голова государыни Марии Николаевны. Распахнутые глаза смотрели на меня ошалело, и мне показалось, что я все еще вижу в них огонек жизни. Но он быстро затихал, мелькнула в них в последний раз прощальная искра, и взгляд остекленел.

— Нет, этого не может быть… — бормотал я, доковыляв до того, что осталось от государыни, и замерев над ней. — Это все неправда… Сон, это сон, я сейчас проснусь…

Я даже шлепнул себя по щеке ладонью, чтобы скорее проснуться, но не проснулся, и тогда ударил по другой щеке другой рукой, совсем забыв при этом, что сжимаю в ней шпагу. Гарда разбила мне лицо, но я даже боли не почувствовал. По лицу у меня текла кровь вперемешку со слезами, а я всхлипывал и повторял: «Это все неправда… это все неправда…»

Не смог, не уберег, не оправдал… Слабак и сопляк. Сопляк и слабак! Тебе самому голову отсечь полагается за то, что ты натворил!

Я почувствовал, как кто-то осторожно трясет меня за плечо. Обернулся. Рядом стояла Катерина. Брови ее были нахмурены.

— Алешка… — позвала она. — Алешка, все кончено. Ее больше нет.

Я одернулся.

— Нет… Нет, это неправда!

— Алешка! — она снова позвала, на этот раз громче. — Очнись! Все кончилось, она мертва.

— Это все неправда… — слабо прошептал я.

Она погладила меня по щеке, и я увидел, что на пальцах ее осталась кровь.

— Все кончено, — повторила она. — Я ухожу, Алешка.

Я по-совиному моргнул, медленно и протяжно. Я плохо понимал смысл ее слов. Возможно, я сейчас плохо понял бы смысл всех слов в мире.

— Как уходишь? Куда?

— Назад, в Петербург, — ответила Катерина просто. — Кажется, я поняла, зачем здесь оказалась. Я должна это проверить. Иначе не прощу себе. И я ухожу. Ты береги себя.

Она еще раз потрепала меня по щеке, слабо улыбнулась самым уголком рта и, развернувшись, направилась прочь.