Чтение онлайн

— Нет. Ноль идей и догадок. Может… я не знаю… может у меня опухоль какая-то в мозгу? Ну… внезапно образовалась.

— Ну ты чего? Совсем уже?

— А что? У тебя есть лучше объяснение? И, кстати, слух — это еще не все.

— О, мамочки! Что еще?

— Даже не знаю, как сказать… запахи я стала лучше чувствовать, — говорю почти шепотом.

— Что?!

— Только не прикалывайся, пожалуйста, — прошу заранее. — Я могу доказать, что мне не кажется.

— Ну раз уж пошла такая лютая дичь, давай, доказывай.

— Твоя футболка только со стирки. Ты стирала ее порошком «Ариэль» и полоскала с каким-то цветочным кондиционером для белья. На джинсах где-то должно быть свежее пятно мазута, я слышу запах. Скорее всего, это ты когда шла ко мне, что-то зацепила. Пусик уже сильно попахивает, его пора купать. А… и еще… когда ты только пришла у тебя был персиковый бальзам на губах, и ты, пока гуляла с собакой, съела парочку из тех конфет, которые принесла.

— А-а-афи-геть! — Вика смотрит на меня, выпучив глаза. — Ты долбаный Шерлок Холмс, не, он был мужик! Миссис Марпл! Капец!

— К сожалению, то, что я тебе сейчас рассказала не имеет никакого отношения к дедуктивному методу. Я просто слышу запах.

— Ну уж нет, не просто, — Вика замолкает, а потом говорит непривычно тихим голосом, — может, тебе и правда нужно сделать МРТ головы.

Через два дня мы снова встречаемся с Викой у меня в квартире. Я как раз готовлю ужин. За эти дни была дважды у Ксении в больнице, но с ней не виделась, просто передавала суп-пюре и кефир с водой через санитарку.

— Представляешь, я вчера смогла сделать МРТ, — говорю подруге, нарезая огурцы в салат.

— И что там показало? — спрашивает Вика, моя зелень в раковине.

— Результаты будут через четыре дня, но доктор, видя, какая я испуганная, сразу посмотрел на экране и сказал, что ничего страшного нет. Все чисто, даже кист никаких нет, не говоря уже об опухолях.

— Ну так это же хорошо, нет?

— Хорошо, наверное. В том смысле, что я здорова — это хорошо. Но вот мои странные умения, объяснить которые мы не можем, — это плохо.

— Согласна, — Вика ставит на стол две тарелки с жаренной картошкой и садится на табурет. — Думаю, стоит обратиться за объяснениями к тем, у кого тоже имеются супер-способности.

— Это к кому? — не сразу соображаю, куда клонит подруга.

— К Георгу, к кому же еще? Он единственный, кто согласится побеседовать, других вариантов у нас нет.

— Ну да… нет вариантов, — снова вспоминаю слова Ксандра.

«Дай мне шанс. Дай нам шанс».

— Я дура, да? — скорее утверждаю, чем спрашиваю.

— Да, — согласно кивает головой Вика. — Редкая. Но еще ты моя подруга, поэтому я воздержусь от дальнейших комментариев, даже если мне очень хочется.

— Спасибо. За все…

И тут у меня открывается слезный фонтан. Обильный и в какой-то мере очищающий. Вика просто подает мне бумажные салфетки и дожидается, когда я успокоюсь, не забывая при этом потихоньку есть картошку и салат.

— Полегчало? — спрашивает чуть позже.

— Очень, — отвечаю, трубно высморкавшись, умывшись и помыв руки.

— Тогда давай, ешь, а потом будем думать, что делать дальше.

Но поесть мне не судьба. Едва я беру вилку, как раздается телефонный звонок.

— Это мама, — говорю, увидев буквы на экране.

— Игнорируй и ешь спокойно, — советует Вика.

— Это бессмысленно, она везде достанет.

И в подтверждение моих слов приходит одновременно несколько сообщений на все мессенджеры, что установлены на телефоне. И снова звонок. Беру трубку.

— Да что ж ты такая вялая вечно! — сходу орет мать.

— Если это все, то я сейчас отключу телефон и…

— Мне Ксюшин врач звонил! Она в истерике! Отказывается от седативных, пыталась себе навредить! Сейчас же поезжай к ней! Слышишь! Дела семьи важнее всего!

Наорала мне в ухо и бросила трубку. Смотрю на потемневший экран телефона, как баран на новые ворота.

— Поедешь? — спрашивает Вика, прекрасно слышавшая каждую букву.

— Сестра пыталась себе навредить, — повторяю слова матери.

— Возможно, это просто манипуляция, чтобы обратить на себя внимание, — говорит подруга, но я прекрасно слышу нотки сомнения в ее голосе.

— Это не в характере Ксении. Она помешана на собственном здоровье. Не курит, не пьет, не ест сахар. Ну ты же знаешь…

— Поезжай. Я подожду тебя тут, если хочешь.

— Хочу, — тут же соглашаюсь. — И еще раз спасибо.

В больнице меня сразу же ведут в палату. На этот раз другую, одиночную.

— Мы ее перевели, чтобы не мешала другим пациентам, — говорит дежурный врач. — Но долго держать там не сможем, это палата для тяжелых пациентов, платная.

— Я заплачу, — тут же отвечаю.

— Счет вам выдаст старшая медсестра, но уже завтра, — легко соглашается доктор.

— Скажите, а с чего вдруг у Ксении произошла истерика? И это правда… что она пыталась себе навредить? Насколько все серьезно?

— Правда. Она зашла в чужую палату и забрала с тумбочки лекарства. Мы ее откачали, промыли желудок, сейчас капаем, но если бы ваша сестра была дома, а не в медицинском учреждении, ей бы удалось задуманное.

— То есть, она не пугать пыталась, не манипулировать? — уточняю, хотя сама не верю в эту версию.

— Совершенно точно, нет, — отвечает доктор.

— Вы, кстати, не ответили, что предшествовало этому срыву у сестры?

— Я думал, вы знаете. Ей позвонили, я так понял, что ваша мама. Они разговаривали о чем-то, но довольно недолго. А потом Ксения позвала своего лечащего врача и спросила, правда ли, что она потеряла ребенка. И, должен сказать, тут я слегка в недоумении, ведь и вас, и мать предупреждали, чтобы вы о выкидыше не говорили.

— Предупреждали, да, — подтверждаю.

А что я еще могу сказать? Я всегда была уверена, что мама любит Ксению больше меня, но то, как она себя сейчас ведет, совершенно не вписывается в облик любящей мамочки. Впервые закрадывается мысль, что, может, и хорошо, что мама, по большей части, на меня совсем не обращала внимание, больше занимаясь сестрой.