Чтение онлайн

— Что? — поворачивается ко мне крайне раздосадованной, видимо разговор интересный, а она злится, что отвлекаю.

— А кто это возле Шварца?

Леди Аделаида поворачивается в сторону нашего неприятеля, долго смотрит, потом отвечает:

— Я могу, конечно, ошибаться, давно ее не видела. Но, похоже, это Майя — истинная Вольфганга.

— Кто? — переспрашиваю, а у самой почти звенит в ушах от услышанного имени.

— Майя. Истинная Шварца. Они долго не могли найти общий язык, она даже сбежала от него из-за того, что он, идиот, сообщил, что любит Элоизу, мать Ксандра, на тот момент уже замужнюю женщину. Я бы тоже сбежала после такого и не вернулась бы.

Дальше я уже не слушаю, впившись глазами в стоящую возле Шварца женщину. Вспомнила! Именно она подошла ко мне и дала воду, когда я сидела на лавке возле больницы после того, как мать сообщила мне, что я ей не родная.

Майя! Не может быть… или может?

И в этот момент женщина, словно почувствовав мой взгляд, поворачивается и смотрит на меня.

— Ты ее знаешь? — шепотом спрашивает Вика.

— Я, конечно, могу ошибаться, но, по-моему, это моя биологическая мать, — отвечаю в легкой степени шока.

— Это ты шутишь так? — переспрашивает подруга.

— Посмотри на мое лицо и скажи, похоже, что я шучу?

— У тебя сейчас такое выражение, словно ты Змея Горыныча увидела, и пока еще не поняла: стоит бежать-спасаться, или можно поговорить с этим дивным зверем.

— В точку, — отвечаю, не спуская глаз с Майи, которая тоже, в свою очередь, продолжает смотреть на меня. Потом она что-то говорит Шварцу, он начинает нервничать и о чем-то сообщает своему собеседнику.

И тут же над поляной звучит голос:

— Вольфганг Шварц просит получасов перерыв перед поединком. Удовлетворим ли мы его просьбу?

Быстрым голосованием становится понятно, что таки да, перерыв будет. И едва Шварц с Майей покидают поляну, ко мне подходит девушка и говорит:

— Эллен, я прошу вас пройти со мной.

— Куда это? — тут же влезает Вика, не дав мне и рот открыть.

— Господин Шварц просит подойти к его беседке, — отвечает посланница.

— Зачем? — это уже я спрашиваю. — Если ему что-то нужно, пусть сам подходит.

— К сожалению, господин Шварц не может оставить свою истинную, которой внезапно стало нехорошо, потому и перерыв сделали. Они давно ждали этого ребенка, и господин очень волнуется, оберегает пару.

— Пойдешь? — шепотом спрашивает Вика.

— Пойду, — киваю.

— Зачем? А вдруг это ловушка, чтобы заставить Ксандра быть более сговорчивым?

— Тогда бы меня при свидетелях не приглашали к Шварцам. Тихонько бы умыкнули, как в прошлый раз и все.

— Пожалуй, ты права. Но учти, не вернешься через полчаса, я поднимаю скандал.

— Договорились. И спасибо, в очередной раз, — обнимаю Вику, киваю бабуле и иду за девушкой.

Проходим буквально пятьдесят метров и останавливаемся перед натянутым брезентовым шатер. Высоким, пятиугольной формы.

— Заходите, — девушка отбрасывает с двери кусок ткани, и я захожу.

— Эллен, проходи, не стой на пороге, — хриплый голос Шварца наждачкой проходит по нервам.

— Я ненадолго, поэтому, если у вас действительно важный разговор — говорите.

— Ты знакома с моей парой? — кивает на Майю, лежащую в кресле-качалке и не отрывающую от меня взгляда.

— Нет, не имела такой чести, хотя видела да, не так давно.

— Ты уже все знаешь, — констатирует женщина.

— Смотря, что вы имеете в виду, — скрещиваю руки перед собой.

— Ты получила письмо? Мое письмо.

— Получила. Но оно очень и очень запоздало.

— Я понимаю, но быть может, если я расскажу, зачем так поступила, ты поймешь меня.

— Это вряд ли. Для меня сам факт того, что вы отдали новорожденного ребенка чужим людям на много лет — категорически неприемлем.

— И тем не менее, я все равно расскажу. Присядь, пожалуйста, — Майя показывает на кресло возле себя, — обещаю, что буду краткой.

Сажусь. Не потому, что она просит, а потому что мне и самой интересно, какую байку мне сейчас поведают.

— Знаю, мне нет оправдания. И ты, скорее всего, так бы не поступила, но все мы разные… к счастью. Я была слишком молода, наивна и вспыльчива. Меня растили как принцессу. Мой отец гордился мной и, когда стало понятно, что я — истинная Вольфганга, да еще и с искрой ауры альфы, его гордости не было предела. А я была папина дочка. И тоже считала себя почти богиней Луны. А Вольфганг… — Майя бросает быстрый взгляд на Шварца, — он был влюблен. И тоже горяч и уверен в своей неотразимости. Там, где пара должна искать точки соприкосновения, мы с ним бодались. Не как волки, а как два упрямых барана, из-за своей упертости и веры в то, что весь мир у нас под ногами.

— О, да, — Шварц смеется своим хриплым, надорванным голосом.

— Не знаю, что бы ты сделала, если бы твой истинный, твоя лунная любовь сообщил, что планирует использовать тебя только как продолжательницу его рода. То есть, будет приходить в нужные для зачатия дни, а остальные проводить возле другой волчицы.

— Я был такой придурок, — вставляет реплику Шварц.

— Не то слово, — кивает Майя. — А я сделала единственное, что мне тогда пришло в голову — сбежала. Мной двигала обида и желание мести. Я прилетела на Землю, не знаю почему именно туда… Это было спонтанное и странное решение, учитывая, что в том мире я не могу обращаться и вообще хоть как-то слышать своего зверя.

— Побег Майи был для меня как удар под дых, — продолжает вместо жены Шварц. — Я внезапно понял, что вел себя, как полнейший идиот, продолжая давать свою любовь той, кому она совершенно не была нужна, и обижая ту единственную, которая могла подарить мне настоящие чувства и радость единства. Конечно, бросился на поиски. И понял, что ничего не могу поделать, никак не могу вернуть свою пару.

— Я же была довольна, — снова берет слово Майя, — что отомстила. А потом узнала, что беременна. От Вольфганга. И решила, что буду возвращаться. Но тут у нас стали происходить странные истории. С разницей всего в несколько месяцев по разным причинам, но всегда не своей смертью, ушли из жизни истинные сильных альф.

— Майя вышла на контакт, но я сказал ей оставаться там, где она есть сейчас. К сожалению, те ниточки, которые у нас были, на убийцу не вывели. Да и несчастных случаев больше не было. Мы решили, что поспешили с выводами и я позволил себе расслабиться. Настал день моего воссоединения с семьей, и тут оказалось, что меня встречает только Майя. Как мы теперь знаем, твоя приемная мать спрятала письмо, и ты много лет не знала правды, а мы думали, что ты не захотела приходить.

— Но почему вы не нашли меня сами? Не пришли, не забрали? — чувствую, как поднимается старая обида.