Чтение онлайн

Впрочем, я не так наивна, чтобы всерьез думать, будто категории веры и стыда вообще участвуют в системе управления большими городами. А вот категория репутации - да, участвует, и непременно. И для того, чтобы содержать в порядке репутацию, надо чуть-чуть ума, воли и дальновидности. Но даже этой малости у властей Санкт-Ленинграда нет. Жаль. Особенно жаль славное племя Коганов, чьи невинные представители рискуют услышать за своей спиной - «У диабетиков инсулин украл», хотя и не крал, и не инсулин, и не у диабетиков, и не он... Но тут уж ничего не поделаешь, молва запоминает только ключевые слова (Коган, инсулин).

Один журналист (Даниил Коцюбинский) несколько лет был обуреваем благородными идеями самостоятельности Петербурга. Ему мерещилось, что не по пути умному, европейскому, прекрасному городу с Краснодаром и Красноярском. Что мы в силах и вправе образовать город солнца, республику Санкт-Петербург и жить припеваючи, пожиная плоды демократии и свободного труда.

История показала, однако, что не сепаратизм, а только предельная открытость может спасти город. Что если Россия отмахнется от Питера, живите, мол, как знаете, то мы будем обречены на своих домашних монстров во всей их региональной красе. Что Петербург сейчас не имеет возможностей воспитать в своей среде лидеров для внутреннего пользования - все сколь-нибудь пригодное забирает вечно голодный на людей центр. Что наш нездоровый и физически, и нравственно человеческий материал не годен даже на то, чтобы дать десять-двадцать деятелей для нормальной, толковой, работящей администрации. А о том, как наша «корпорация монстров» собирается проводить 300-летие Петербурга, не хочется и думать.

И не надо думать. Конец Санкт-Ленинграда близок. Томительными белыми ночами на город спустится десант федеральных ангелов-истребителей. Твердо чеканя шаг, по мостовым пойдут контролеры, ревизоры, аудиторы, магистры счетных и пробирных палаток, в скучных пиджаках, с ровным голосом, абсолютным непониманием того, зачем на свете есть дензнаки, со стальными челюстями, отсутствием пищеварения. Все как один они будут похожи на ледяного министра обороны Сергея Иванова, от взгляда которого кровь стынет в жилах. Контролеры и счетчики опишут остатки Санкт-Ленинграда и повесят на каждой руине дощечку: «Собственность России».

Был уже город якобы и «свободным», и «самостоятельным», и вовсю полетали над ним человеки с метлой. Питерское «болото», победившее в 1996-м и 2000 году здравый смысл вменяемых петербуржцев, сполна получило и получит за «свободное волеизъявление». Федеральные терминаторы должны предотвратить окончательную катастрофу города, переживающего небывалый кризис власти. Ибо если в 2003-м на трибунах, с видом наследников трехсотлетней славы Санкт-Петербурга, будут стоять нынешние его правители - разверзнутся хляби, грянет гром, и невские первостро-ители лично спустятся с небес, чтобы дать кое-кому по бесстыжей физиономии. апрель

Затем нужны юбилейные переплясы городу, в котором нет общественных уборных

Где он, город Воронеж? Найду на карте - поеду отдыхать. Там живут упрямые и гордые люди. Они не захотели жилищно-коммунальной реформы. Они вышли протестовать. А я смотрю на свою загаженную лестницу - не убирают годами, антисанитария, на днях сын видел в парадном мышь!
– и понимаю, что вскоре буду платить за эту мышь в несколько раз дороже, мышь размножится, и этим закончится коммунальная реформа, потому что развращенные безнаказанностью коммунальщики не будут работать ни за какие деньги, а протестовать нет ни времени, ни сил...

В конце мая Санкт-Петербургу исполняется 299 лет. В этой дате есть что-то эстетически привлекательное. Недаром на хитрых распродажах никогда не ставят на ценнике удручающую цепь ноликов, предпочитая им мудрые девятки, - и отчего-то, в самом деле, отдать 99 тугриков легче, чем 100. Все-таки один тугрик остается за хозяйской пазухой и, того глядишь, приведет и других на убылое место.

Я непременно как-нибудь отпраздную 299-летие, поскольку накануне 300-летия собираюсь покинуть свой милый город с целью протеста. Я возглавляю комитет по бойкотированию празднования 300-летия Санкт-Петербурга, потому что не понимаю и не пойму никогда, зачем нужны переплясы стоимостью в миллионы долларов городу, который не имеет общественных уборных. (Вот картина «Черный квадрат» Малевича у нас теперь есть - а общественных уборных нет.) Мой комитет построен на очень разумных и экономных основаниях: он состоит из меня одной. Конечно, хотелось бы как следует погулять в буфете - например, осуществить многочисленные акты вандализма над но-воустановленными памятниками или пройтись по Невскому с плакатами: «Долой!» и «Позор!» (не знаю, почему еще никто не додумался до изготовления таких простых и вечных плакатов, лишенных ненужной конкретики - ведь горожане всегда знают, кого долой и кому позор). Но - у меня семья, дети... Так что уеду себе тихонечко на недельку. Тем более и Лев Толстой советовал не противиться злу насилием. Правда, при этом он периодически вскрикивал: «Не могу молчать!» - и власти дрожали.

Надо заметить, такие люди очень нужны Петербургу. Не хватает нам священных, грозных и авторитетных старцев. Причем «грозовость» обязательна - поскольку нынешних людей никакой тихой интеллигентностью не прошибешь. Требуются такие орлы, которые могли бы значительно посмотреть оппоненту в глаза и сказать: «М-мерзавец!» - и притом совершенно спокойно, потому что за ними гранитной глыбой стоял бы настоящий, бесспорный, огромный авторитет. Да, подорвала нам история генофонд. Д. С. Лихачев был и священным, и авторитетным, но никак не грозным, также и А. М. Володин. Очень мог бы состояться в качестве смелого старца Г. А. Товстоногов, но не дотянул он до эпохи реформ - в нашем нездоровом городе трудно быть долгожителем.

Вообще советская жизнь выработала уникальный тип «непочтенного старца» культуры - такого старца, которого решительно не за что уважать, поскольку он всю жизнь лгал и подличал. Или молчал, копя свои гроши. На роль авторитетного и грозного старца вполне годился бы по темпераменту и личностному масштабу довольно бесстрашный кинорежиссер А. Ю. Герман, но он, во-первых, недостаточно стар (даже не сед!), во-вторых, нечистая сила в виде молодой шпаны, предвидя в Германе возможного Льва Толстого, на Новый год ударила ему по голове в репинском Доме кинематографистов, и он, естественно, бережет теперь силы для творчества, а в-третьих, Алексей Юрьевич еще не «перерос» кинематограф, желает снимать кино и даже участвует в каких-то жалких разборках кинематографической деревни насчет премий и академий. Вот и получается, что некому встать во весь рост, крикнуть: «Не могу молчать!» - и предотвратить хотя бы такой пустяк, как памятник Иосифу Бродскому, для возведения коего уже собралась комиссия, а «Альфа-банк» готов отпустить немалые средства.

«Альфа-банк» - банк с причудами. (Хороший слоган, правда?) Осенью на выставке в Манеже я видела чудовищного корявого исполина - творение скульптора Д. Каминкера под чарующим названием «Каменный гребец». Гребец был изваян пока в папье-маше, но встревоженных дальнейшей судьбой гребца посетителей утешала табличка с радостным известием: усилием «Альфа-банка» «Каменный гребец» встанет в районе Шувалово-Озерки. А Иосиф Бродский, очевидно, разместится на Васильевском острове, куда он якобы собирался прийти умирать, но благоразумно этого не сделал, послав и эту страну, и этот город, и этот остров туда же, куда они послали его...

Короче говоря, я не старец, священный и грозный, никаких сил бороться с гидрой идиотизма, безумия и казнокрадства у меня нет. Я зимой наведалась в больницу Св. Елизаветы, куда по «скорой» попала моя мама, посмотрела на коридоры, палаты, пищу, одеяла (святая Елизавета, очевидно, была нищенкой?) и поняла, что ненавижу все грядущие юбилейные торжества простой и безыскусной ненавистью, какой пророк Иеремия ненавидел Вавилон. Это - частная ненависть частного лица, никакого значения она не имеет. Вообще не стоит преувеличивать свою роль в истории. Вот наши коммунисты, когда слетели в апреле со всех постов в Думе, так бушевали: Разбой, произвол! За нами электорат! А электорат и не икнул даже. И напрасно умирающий лебедь - Г. А. Зюганов - воркотал свои последние ахинеи, отправляясь в страну полного забвения, которую давно заслужил...

Так что, не воображая бедным своим словом сдвинуть горы накопленного духовно-житейского мусора, я просто пойду на 299-летие Питера куда-нибудь погулять, на любимое место - может, на Смоленское кладбище - и 299 раз скажу «Помилуй, Господи, Санкт-Петербург»... Яко благ и человеколюбец. май

За каждым загородным домом - драма отегественных граждан кейнов и великих гэтсби

С недавних пор моим излюбленным чтением стали бюллетени по продаже загородной недвижимости. Нет, покупать я ничего не собираюсь - я пользуюсь дивными описаниями сказочных усадеб как чудесной заменой детективов, фэнтези и приключенческих романов. В самом деле, спокойно продаются десятки домов стоимостью в двести-триста тысяч долларов - один страшнее другого (по безвкусице); и вот рассматриваешь очередную помесь Версаля, пионерлагеря и средневековой крепости и думаешь: кто же это все соорудил и где он теперь, голубчик? Куда привела его тропа распиливания госбюджета (знающие люди утверждают, что иначе как через бюджет таких бабок не огрести) - в тюрьму, на плаху, в монастырь? И кажется, что за каждой такой продажей стоит драма героев нашего времени. Один продавец описал свой замок Иф так: «...баня, бассейн, бильярд, теннисный корт, собственный берег озера - прекрасное место для ПОСТОЯННОГО ОТДЫХА». Вот, значит, какие были мечты у человека - постоянный отдых. Словосочетание жутковатое, типа - вечный покой, но явно русскому сердцу не чуждое. Идея постоянного отдыха - здесь, на грешной земле, - одна из главных в нашем обществе.