Чтение онлайн

— Хватит! — я легонько встряхнул ее за плечи, пытаясь остановить надвигающуюся истерику.

Отодвинуть от себя Милу было затруднительно, она вцепилась в меня руками, а я боялся применить силу. Нежный аромат цветов ударил сильнее, чем кулак врага под дых.

Черт! Черт! Черт!

Подхватив Милу на руки, я понес ее в ванную, залез вместе с ней под душ и включил воду. Ей нужно прийти в себя, а мне… мне тоже не помешает остыть.

Я больше не пытался отодвинуть жену. Стоял, как последний влюбленный придурок, и обнимал рыдающую девушку. Холодные струи воды действительно отрезвляли.

В какой-то момент Милена стала для меня Катей, но ведь она не такая, они совершенно разные. Измены первой жены злили, а от предательства Милы хотелось волком выть и все крушить. Почему я не могу простить ей то, что прощал другой? Все просто. Катю я никогда не любил, в отличие от Милены.

— Не плачь, — попросил я, крепче сжимая в своих руках. — Мы попробуем все исправить, — сказал скорее себе, чем ей.

Господи, неужели так важно, кто станет первым у Милы: я или другой? Об одной только мысли о сопернике меня вновь накрыла волна злости и ненависти.

Мила сказала, что жалеет, что больше никогда не предаст. Катя отучила меня верить женским слезам и обещаниям, но пока мужчина любит, он готов искать поводы для прощения.

А я люблю. Все еще. Несмотря на измену.

— Мы попробуем все исправить, — гораздо решительнее и громче произнес я.

Милена наконец-то услышала меня и подняла лицо. Попыталась улыбнуться непослушными дрожащими губами. Прошептала едва слышно:

— Спасибо.

Это был удар под дых. Я совершенно не ожидала от Баграта подобной реакции. Конечно, не думала, что он с улыбкой скажет «Ничего страшного, любимая». Но после всех разговоров о первой жене, её изменах и его отношении к этому я думала…

Чёрт побери! О чём я думала?! Я собственными руками разрушила зарождающееся счастье. То, что было между мной и мужем, — хрупкое, нежное, ласковое, лопнуло, словно ёлочная игрушка. И тончайшее стекло причиняло боль моему истекающему кровью сердцу.

Обняв сырую подушку, я молча роняла слёзы и не отрывала тоскливого взгляда от двери на балкон. За ней с бутылкой виски скрылся Баргат, и я не имела смелости последовать за ним. Нутро сжималось от холода, стоило представить его взгляд — полный боли и ярости. Именно таким он был, когда я рассказала об измене. И не хотелось снова испытать его.

Я не могла и предположить, что мой заботливый и нежный мужчина способен так смотреть. Это был взгляд хищника, — даже Роману не удавалось так больно придавить меня, лишь посмотрев. Оказалось, яблоко от яблони не так уж далеко падает. И, если ещё вчера я думала, что сын и отец совершенно разные, сейчас убедилась, что это не так.

Да, Рома молод и импульсивен, с лёгкостью навешивает на людей ярлыки и идёт напролом, словно бульдозер через лес. Но если это убрать, остаётся Баграт. Оба жёсткие и непримиримые. И я не понимала, почему раньше не замечала этого в муже. Не будь он таким, разве сумел бы удержать огромный бизнес?

Но со мной мужчина был другим… до этого дня. И я понимала, что больше никогда не увижу его прежнего.

Я зарылась зарёванным лицом в подушку.

Но почему?!

Почему Кате он с лёгкостью прощал её измены, а меня едва не раздавил своей яростью? Почему я недостойна прощения? Да, потом он прижимал меня к себе, говорил утешительные слова, что-то обещал, но всё было иначе.

Между нами пробежала трещина, и я сама виновата.

Может, стоило промолчать?

Нет, я бы не сумела справиться с этим, рано или поздно всё равно бы открылась. Но, может, стоило открыть правду после того, как случилась наша первая ночь? Мне нравилось касаться мужа, его совершенного тела, вдыхать мускусный аромат, прикасаться губами к разгорячённой коже. Я и открылась только потому, что захотела этого мужчину. И не могла его обманывать.

Новая волна жалости к себе сдавила грудь. Я всё сделала правильно. Но как же больно! Почему мне так больно? Я задыхаюсь от обиды, рыдаю от несправедливости, но я всё это заслужила.

Потому что мне было хорошо с Романом. И пусть это лишь наркотик, я осознавала, что это не оправдание. И не будь рядом Баграта, возможно, я бы даже влюбилась в пасынка. Но сейчас, потеряв доверие мужа, я осознала, насколько мужчина мне дорог.

Почему же так поздно? И как всё исправить? Баграт сказал «мы всё исправим», но я не видела способа сделать это. Он не простит, я увидела это в тёмном полном болезненной злости взгляде. Почему-то меня муж не простит. И сердце сжималось от обиды.

На часах уже было три часа утра, а муж всё не возвращался.

У меня кончились слёзы, но рыдания всё ещё сжимали горечью мою грудь. Я всё потеряла. В одночасье райский отдых на Бали превратился в пытку. Светлые стены дорогого номера в лучшей гостинице острова давили, мягкая шёлковая ткань постели, на которой я мечтала получить море удовольствия с мужем, стала солёной от моих слёз.

Муж не взял второй номер, но и спать со мной он не станет.

Я забылась сном, больше похожим на обморок, лишь к четырём, а в семь уже постучали.

— Доброе утро! Это ваш гид. Через полчаса наша экскурсия.

Я встрепенулась, пытаясь прийти в себя. Щурясь, смотрела, как муж, поднявшись с дивана, прошёл к двери, как тихо побеседовал с улыбчивым балийцем, как повернулся ко мне и полоснул коротким взглядом. А я тут же отвернулась, не в силах видеть на лице Баграта мрачное выражение.

Поднявшись, направилась в ванную комнату. Через полчаса, свежая и одетая, ожидала с мужем в широком холле гостиницы. Вот-вот должна была подъехать наша машина, а мы — отправиться на индивидуальную экскурсию по сказочному Бали. Ещё вчера я мечтала об этом, сегодня желания изменились. Я бы променяла райский остров на то, чтобы Баграт посмотрел на меня, как раньше. Чтобы улыбнулся мне и произнёс что-нибудь ласковое.

Но теперь это невозможно.

Муж по-прежнему заботливо придерживал передо мной двери и подавал руку, помогая устроиться в автомобиле, но уже иначе. Как-то в начале нашего знакомства он сказал: «Некрасивым женщинам тоже подаю руку, но без особого удовольствия».

Кажется, я перестала казаться мужчине красивой.

Я пыталась отвлечься, переключиться на великолепные виды, что пробегали мимо нас. Удивительные зелёные волны рисовых полей, что окружали действующие вулканы, в другое время впечатлили бы меня. Но никак не получалось даже на миг отвлечься от поселившейся в груди боли.

Я планировала любоваться многочисленными храмами, отвечать на приветливые и искренние улыбки местных жителей, но оказалось, что хочу лишь плакать. Мир виделся мне сквозь чёрную призму разбитого счастья. Возможного счастья, такого близкого… казалось.

Я не ощутила ничего, пробуя великолепное (по описанию гида) балийское блюдо «баби гулинг». Кетот, как представился наш экскурсовод, рассказывал, что молочных поросят маринуют в травах, а затем несколько часов жарят на вертеле, чтобы мясо получилось нежным. И правда, оно таяло во рту. Вот только вкуса я не ощутила, будто жевала бумагу.