Моя любимая ошибка
Шрифт:
— Расскажи мне об этом.
— Так вот, я попыталась вырвать ее платиновый хвостик из ее головы и все. Меня попросили уйти и не возвращаться. Так закончилась моя танцевальная карьера.
— Жаль. Ты до сих пор отлично двигаешься, — я остановилась и немного покрутилась. — Ты могла бы брать уроки.
— Может быть.
— Ты должна. Тебе же это нравилось.
— Да.
— Так давай.
Рене училась на диване, пока Пол распластался на обеденном столе с чем-то вроде математической головоломки. Пол был ужасно умный и учился одновременно на механической и химической инженерии. Рене всегда шутила, что он получит хорошую работу, как нефтяной магнат, а она будет его медсестрой-трофеем. Все, чего она хотела, это работать в неонатальной реанимации, ухаживая за детьми.
— Эй, вы уже помирились? — спросила Рене, не отрывая глаз от тетради.
— Вроде того, — сказала я.
— Хорошо.
— Привет, — сказал Пол, махая и не поднимая глаз от калькулятора. Два сапога-пара.
— Мы собираемся сегодня пойти куда-нибудь, а потом к Полу, для вашего сведения, так что нас не будет на ужин.
— Поняла. Нас тоже не будет, — сказала я.
— Оу, правда?
— Я веду Тейлор на свидание, — Хантер улыбался, словно выиграл в лотерею.
— Хорошо. Ты должен ей миллион ужинов. Надеюсь, ты отведешь ее в хорошее место.
— Так и есть.
— Ооо, расскажи мне, расскажи мне, — затребовала она.
— Ни за что! Если я не знаю, то и ты не должна знать, — сказала я.
Но Хантер нагнулся и прошептал Рене на ухо.
— Очень мило. У тебя хороший вкус, парень.
— Спасибо. Теперь, если вы не возражаете, нам обоим надо сделать домашнее задание перед свиданием.
— Наслаждайтесь, — сказала Рене, опять возвращаясь к учебнику.
Хантер приготовил закуски, пока я собирала свои вещи. Каким-то образом мы могли работать и учиться, не отвлекая друг друга. По крайней мере, большую часть времени. Периодически я замечала, что он смотрит на меня, или сама поглядывала в его сторону. Мне нравилось смотреть на него сосредоточенного. Его лицо становилось таким спокойным и красивым. Я не могла отрицать силу его улыбки, но любила смотреть, как он учится.
Я устроилась на кровати, поправляя подушки, чтобы приготовить себя к горе чтения Европейской истории, а потом к просмотру кучи заметок по французскому о сослагательном наклонении. Убейте меня. Я собиралась сделать сначала французский, поскольку он был хуже всего. Не поймите меня неправильно, я любила эту страну, но сослагательные глаголы не были моим любимым занятием.
Хантер вернулся с крекерами грубого помола, между которыми была Нутелла и пастила. И с двумя стаканами чая со льдом.
— Держите, Мисс Колдвелл. Приятной учебы.
— Спасибо, Мистер Заккаделли. Вам того же.
Мы сели на наши отдельные кровати и начали работать. Наши столы были так прижаты нашими кроватями, что там было невозможно сидеть. Учеба на кровати была намного предпочтительнее.
Единственными звуками были шелест страниц, скрип ручки и наше дыхание. То и дело я ощущала на себе взгляд Хантера и поднимала глаза, чтобы встретиться с этими впечатляющими голубыми глазами. Я всегда отворачивалась первая.
Я закончила все, что хотела выучить по французскому и начала читать о средневековой одежде. Это было интересно, но не так, как смотреть на Хантера, изучающего скучные учебники по экономике. Ням.
— Ты пялишься, — сказал он.
— Не очень долго. Я восхищаюсь твоим сексуальным мозгом.
— Продолжай. Я не возражаю. Я делаю тоже самое с тобой.
— Да, я знаю, — сказала я, закатывая глаза.
— Если тебе не нравится, я могу перестать. Ты должна только сказать о чем-то, и я перестану это делать.
— Тебе не надо останавливаться.
— Тогда ладно, — сказал он.
Мы еще немного поработали, пока мои глаза не начали закрываться. Недостаток сна прошлой ночью не помогал моим попыткам запихнуть кучу информации себе в голову.
— Я закончила, — сказала я, закрывая книгу.
— Я тоже. Мне нравится экономика, но ты мне нравишься больше.
— Надеюсь.
— Можешь пойти в душ первая. Я знаю, что твои волосы дольше сохнут.
— Это правда, — его волосы сохли за пять секунд.
Я схватила одежду и запрыгнула в душ, напевая Тейлор Свифт так громко, как хотела, зная, что Хантер слышит меня сквозь дверь.
Я побрилась слишком тщательно, зная, что если мы идем в хорошее место, то он заставит меня надеть платье. Я протерла запотевшее зеркало и оценила обнаженную себя, поворачиваясь из стороны в сторону. Нет. Ничего особенного, но и ничего отвратительного. Не казалось, что Хантера это особо волнует, но он не видел меня полностью обнаженной.
Самый голый мой прикид, который он видел, состоял из майки и коротеньких шортиков. Он никогда не видел моего живота и я была уверена, что он не знает о пирсинге в моем пупке. Я смогла сохранить это своим маленьким секретом.
Я надела халат и пошла обратно в комнату, просушивая волосы полотенцем.
— Жестоко, этот халат — это жестоко, — сказал он, поднимая глаза от книги, которую я купила в последний поход по магазинам с Меган.