Чтение онлайн

— Лариса! Если вы, в самом деле, не хотите с нами работать, то скажите, по крайней мере, к кому нам можно обратиться! Кто будет этим заниматься?

Слово «мы». «С нами». Ощущение, что я нарушил какую-то незримую границу, зримым проявлением которой стала закрытая дверь Ларисы, сразу уменьшилось. Мы. Намеренно сделав ударение на слове «будет», я ожидал хоть какой-то реакции. Но за дверью не было слышно ни звука.

В лифте Ярослава обессилено откинулась на стенку и взглянула на меня. А что я мог сказать? Лариса была единственной возможностью. Обращаться по объявлениям — напрасная трата времени и денег…

— Что теперь? — Яра была подавлена. Она искала надежду. Любую, даже самую ничтожную надежду на то, что всё будет хорошо. Пусть не всё. Пусть — хоть когда-нибудь. Но будет.

И что теперь? Ответить на этот вопрос я был не в состоянии.

Телефон в кармане противно завозился. Кто ещё? Но пока я расстёгивал куртку, он успокоился.

Лифт прибыл на первый этаж. Я пропустил Яру вперёд. Она прошла несколько шагов и, увидев, что меня рядом нет, обернулась.

— Что случилось? — судя по тону, она была готова к любым неприятностям.

— Это смс, — я поднял глаза от экрана мобильника. — От Ларисы.

— Миш… — Яра задумчиво вертела в руках брелок с ключами. — Как ты думаешь… Может, это так и должно быть?

Поток машин, невзирая на довольно поздний час, оставался по-дневному густым. Люди едут. Возвращаются по домам. По своим да чужим. Поспевая или не поспевая к ужину… Со стороны может показаться — мы тоже едем домой. Заехал за женой и качу теперь, предвкушая уют домашнего очага.

Одиночество, оказывается, бывает и таким. Для двоих. Рассказать, куда и зачем мы едем любому из них — кто нас обгоняет или плетётся следом — за психов примет. И уедет поскорее. К ужину, теплу и уюту. Ровные глухие будни оказались вдруг стеной… щитом. Заглянуть за который я ещё мог, но вот укрыться за ним…

А спрятаться там очень хотелось.

Вот уж не думал, что способен тосковать об этом!

— Что именно? — не понял я.

До Царицыно ещё далеко. Как там? «Улица Ереванская… дом… Владимир, сказать, что от Ларисы, он в курсе». «Спасибо» — ответил я в смс. Не позвонил, не решился. Будто опять увидел перед собой раскрытую ладонь. Говорят, нельзя благодарить колдуна. Но — ведь это только за колдовство…

— Всё это… И то, что я попала сюда, и… Может, я действительно должна стать… колдуньей? Бывает же предопределение. Например, с тех пор как я в Москве, я не рисовала ни разу. Просто поняла, что не могу, и всё. Пару раз заставляла себя в худсалон сходить… смотрела, краски выбирала. Так ничего и не купила. И всё, — Яра говорила спокойно, только голос её был усталым. Очень усталым. — А раньше казалось — как это, не рисовать?!

— Погоди, я не понял. Ты хочешь сказать… — я даже едва не проскочил на красный.

— …и Лариса, она же не просто так отказалась… — перебила меня Яра. — Могла увидеть, что всё в порядке, что так всё и должно быть…

— Яр, если бы она увидела — не стала бы нас на ночь глядя на другой конец города гнать. Это — во-первых. А во-вторых… С чего ты взяла, что обязана становиться ведьмой? Потому что твоя бешеная бабка так решила? — я начал раздражаться, хотя и понимал, что Ярослава просто устала. Устала от неизвестности, обречённости, от собственного бессилия. — Она так хочет?! Да чёрта лысого! Обойдётся! Пускай другую ученицу себе ищет. А тебя я ей не отдам! Вот так! — раздражение начало проходить. — У меня на тебя большие планы. Девушка, а что вы делаете в ближайшие лет пятьдесят?

Краем глаза я заметил: Яра улыбается. Немного грустно, но всё же — улыбается.

Обшарпанный подъезд изнурённой жизнью хрущёвки не наводил на мысли о мистике. Скорее, наоборот.

Грязная дверь, из-под обивки которой смущённо выглядывала вата, вкупе с заплёванным, усыпанным окурками полом на площадке производила ещё менее магическое впечатление. В ответ на звонок внутри немедленно послышались шаги и старческий кашель. Я насторожился.

Дверь открыл заросший щетиной старик в грязной майке и тренировочных штанах.

— Добрый вечер. Мы от Ларисы, — я был несколько смущён его внешним видом.

— От какой ещё Ларисы? — подозрительно прищурился дед.

— Как это — от какой? Она сказала, вы в курсе… — мне стало неудобно: вот, значит, как колдуны деликатно «показывают путь» надоедливым клиентам…

— А вам кто нужен? — осведомился мой vis-`a-vis, подтянув штаны.

— Нам — Владимир.

— А-а! — недобро глянув на нас, протянул старик. — Вовка! — неожиданно громко заорал он — Слышь?! К тебе! — и, не удостоив нас больше ни единым словом, скрылся на кухне.

— Коммуналка тут, что ли? — шёпотом спросила Яра.

— Почему? Может, просто семья? — я тоже перешёл на шёпот.

В это время дверь ближайшей комнаты отворилась, и перед нами возник длинноволосый молодой человек в до невозможности истёртых джинсах. Он на ходу застёгивал рубашку. Обычный парень. Никаких чудес… или это я уже начал привыкать?

— Вы — Владимир?

— Ага. А вы, я так понимаю, — от Ларисы? Ярослава и… Михаил? — справившись с пуговицами, Владимир как-то странно взглянул на Ярославу, но сразу же отвёл глаза. — Проходите, проходите. Сюда.

В дверях комнаты, пропуская Ярославу вперёд, я заметил, что молодой человек как будто попятился, когда она поравнялась с ним. Что бы это значило? Чего наговорила ему Лариса? А ещё я заметил подвеску — «молоточек Тора», висевшую у него на шее. У Ларисы, помнится, никаких амулетов не было.

Первое, что бросилось мне в глаза, когда мы оказались внутри — высокая Т-образная стойка возле окна. На стойке восседала огромная чёрная птица. Но зато — никакого полумрака, свечей и благовоний. Самая обычная комната.

— Ворона не бойтесь, он ручной, — послышался за спиной голос Владимира.

Разбуженный голосом хозяина, ворон открыл затянутые до того серой плёнкой глаза и равнодушно воззрился на нас.

— Какой громадный! Я думала, они меньше… — Ярослава подошла к птице на расстояние вытянутой руки. — Как его зовут?

— Хугин [30] .

— А можно… — Яра протянула к ворону руку, но закончить вопрос так и не успела. Ворон резко расправил крылья и, слегка пригнувшись, попытался, видимо, клюнуть её руку. Чёрный снаружи клюв оказался внутри ярко-красным. Послышался громкий хриплый крик.

Тихо ахнув, Ярослава отпрянула ко мне. А ворон, мгновенно успокоившись, как ни в чём не бывало, снова бесстрастно рассматривал нас.

— А вы говорите — ручной! — я осуждающе посмотрел на хозяина. Он выглядел смущённым.

— П-присаживайтесь, — Владимир указал нам на кровать. Сам он занял единственное кресло, стоявшее напротив. Теперь нас разделял небольшой столик. Маленькая комнатушка вся была буквально завалена книгами. Они лежали стопками на шкафу возле двери, башнями поднимались над письменным столом, несколько валялось прямо на полу возле кровати. Начитанный, должно быть, юноша…