Чтение онлайн

— Я впустил крысу в нашу компанию. Не выяснил, кто такой Вадим Красовский, хотя ты доверил мне самое важное — охрану. В ту машину могла сесть моя жена, и бог ведает, чем бы закончилась поездка, не окажись Антона в игровой капсуле. Моя некомпетентность привела к тому, что они с отцом оказались в той чертовой комнате. Пока он жив, я спать не буду. Ведь мой дом — теперь смертельная ловушка.

Посмотрев в потолок, Паша считал светодиоды и крепко удерживал плечо зятя. Мысли неспешно текли в сторону печальных событий годичной давности. Лицо Ярослава, посеревшее и неподвижное, навсегда отпечаталось в памяти. Про сына говорить нечего, безмолвный плач жены у палаты до сих пор болезненно сдавливал сердце в груди.

— Знаешь, — вдруг оживился Паша и отпустил Марка, — давай-ка утром съездим в нашу экодеревню. Навестим любителя считывать цвет кармы, покормим зверушек…

— У тебя на старости лет крыша поехала? — озадачился тот. — Или вы с тетей Кирой поменялись телами, и сопливая сцена с неуклюжей попыткой поддержать меня ее инициатива?

Паша склонился и мрачно протянул:

— Зятечек, у нас в экодеревне живет медведь, если помнишь. Еще одна шутка, переедешь жить к нему в клетку.

— Тебе никто не позволит так сделать, — гадко улыбнулся Марк. — Никто-о-о.

— Я сейчас туда позвоню и на тебя пожалуюсь.

— Он не поверит.

— Поверит. Гарантирую. Потом отправлю на воспитание. Пусть тебе ноет о своей скорой кончине. И зачитает все сорок четыре варианта завещания.

— В смысле? Было же двадцать восемь месяц назад, — открыл рот Марк, и Паша цыкнул.

— Время бежит, а кое-кому в деревне, помимо разведения кур, больше нечем заняться. Так что собирайся. Вместе обсудим его еженедельные похороны, бюст у здания Министерства культуры и почему вон те пернатые с мохнатыми лапками классно бегают, если отрубить им башку.

— Да я смотрю, кто-то развлекается на всю катушку, пока мы вспахиваем.

— Ты просто не слушал лекцию о применения коровьего навоза для подготовки земли к заморозкам. А как гордо он мне показывал свой урожай перцев на подоконнике! М-м-м, красота. Вот у кого на сто процентов поехала крыша.

Первым нарушить угнетающую атмосферу напряжения решил Антон. Приветливо улыбнувшись, он сделал три шага вперед и практически сразу остановился: Милана подняла руку, тем самым пресекая попытку сократить между ними расстояние.

— Не подходи, — резко сказала она.

Металлические нотки в голосе неприятно резанули слух. Поморщившись, Антон повел плечами в красном бомбере. А чтобы занять руки, сунул их в карманы джинсов. Так он держал необходимую дистанцию, пока Милана переваривала все произошедшее в гостиной несколько минут назад.

— Ты выглядишь… — она окинула его недоуменным взглядом. — Странно. Волосы, эта борода, — она провела ладонью по щеке, отчего кожа Антона под густой порослью моментально зачесалась.

— Образ претерпел изменения в связи с обстоятельствами моего возвращения, — пожал плечами он. Не удержавшись, Антон поскреб подбородок и улыбнулся. — Нравится?

— Нет, — чересчур резко ответила Милана. — Я вроде просила оставить меня в покое.

— Просила.

— Точно помню. Словами через рот.

— Ага, — согласился Антон, после чего гордо выпятил грудь. — К счастью, я никогда не слушал, что мне говорят. Стольких бы неприятностей избежал, но уж как получилось.

Вот оно. Милана закатила глаза, скрестила на груди руки и склонила голову к плечу. Взлохмаченные волосы рассыпались волнами по спине, несколько прядей пощекотали кожу. Она потянулась, чтобы убрать их, однако заметила пристальный взор за каждым своим движением и остановилась.

Ей показалось, будто ноздри у Антона затрепетали. Словно он принюхивался к аромату ее духов или воздуху вокруг.

— Ты не будешь здесь жить, — поджала губы Милана, отбросив раздражающие волосинки с лица. — Когда я давала Насте обещание помочь, твое присутствие в моем доме нами не оговаривалось.

— Но и не запрещалось, — возразил Антон резонно. Темные брови приподнялись, а Милана в ответ шикнула от злости.

Что за ослиное упрямство!

Пальцы сжались в кулаки, в горле запершило и сдавило грудь от желания наорать на кого-нибудь. Или ударить. Однако Милана держалась, мысленно считала цифры от одного до десяти точно мантру, которая позволила бы ей успокоить разбушевавшееся воображение.

Особенно фантазию — ту самую, где на голове Антона оказался горшок из-под драцены. Рисунок с позолотой прекрасно бы гармонировал с цветом модных мужских ботинок. Картина вышла настолько живой, что Милана непроизвольно дернулась к подоконнику. К растению, чьи пучки листьев на концах веток пугливо дрогнули от кровожадности хозяйки.

— Давай поговорим без насилия, — Антон бросился Милане наперерез. Его мощная фигура перегородила путь к цветку, отчего разочарование неприятно кольнуло в груди.

— Пошел вон из моего дома, — почти прорычала она и указала на дверь. — Сейчас же.

— Мы можем без истерик обсудить план?

— Канарейкин, — ярость перетекла в ядовитое шипение. Тон, которым Милана озвучила фамилию Антона, заставил его содрогнуться. — Ты тупой или глухой? Мне достаточно заорать, чтобы через минуту сюда ввалилась охрана. Тебя скрутят, выведут под конвоем и вышвырнут за ворота. Хорошо, если не сядешь за незаконное проникновение и мошенничество. Вряд ли Павла Александровича обрадует еще одна статья к твоему богатому послужному списку!

Она надеялась задеть Антона упоминанием имени отца, однако того не проняло. Он по-прежнему невозмутимо возвышался над ней. Сделай Милана шаг, уперлась бы носом в плечо, как часто делала в прошлом. Далеком и давно позабытом.

На мгновение Милана услышала сложный терпкий аромат, напоминавший сырость и сожженную древесину. Он резко сменился травянистыми нотами, после которых пришла горечь перца. Как и любовь Миланы к Антону, она испортила общие впечатления. Оттолкнула, после чего позволила вдохнуть немного кислорода в горящие огнем легкие.

— Зачем ты пришел, Тони? — спросила она тихо.

Слез не было. Давно оплакана та пародия на отношения.

— За тобой, — без прикрас ответил он и, проведя ладонью по волосам, добавил: — За справедливостью. Не знаю. Что там обычно вещают герои в крутых фильмах?

— А-а-а, — протянула Милана и едко улыбнулась, — тебе теперь только Голубого капитана играть. С твоими-то пристрастиями.

— Больше оскорблений. Мало яда спустила.

Милана захлебнулась словами от гнева, но вместо ожидаемого Антоном крика, она неожиданно прикрыла глаза и вдохнула дважды кислород полной грудью. Губы шевелились, как будто считали цифры или овечек, чтобы угомонить рвущуюся наружу злость. Не ответив на едкое замечание, развернулась и зашагала к двери.