Чтение онлайн

— Конченый придурок, — фыркнула я, злясь на то, что пока я сама разберусь со всеми делами и соберу новый штат сотрудников, придётся его потерпеть какое-то время.

Заходя в ванную, я открыла воду погорячее, решив набрать ванну и дать себе пятнадцать минут перерыва перед тем, как приступить к очередной войне. Последнее время Хлоя сама не своя. Гибель родителей повлияла на неё иначе. Если я полностью углубилась в дела, то ей словно сорвало крышу.

Она стала вечно где-то пропадать, приходить поздно, часто бывает встревоженной и резкой. Мы и раньше-то отличались друг от друга настолько, что в детстве был уверены в том, что кто-то из нас приёмная дочь. «Не могло в одной семье родиться ангела и дьявола» как-то пошутила одна из сотрудниц отеля, приближённая к родителям.

Она была с ними практически с самого начала пути и видела то, как мы росли. Можно сказать стала членом семьи. И сейчас я бы не справилась без неё, это точно. Именно Элина помогает мне глубже понять все процессы и не налажать. Как только со всем окончательно разберусь — отправлю её в отпуск на какой-нибудь шикарный курорт в благодарность за вложенные силы.

— Хлоя, ты где? — пока ванна наполнялась водой, я пошла на поиск сестры. Как-то подозрительно тихо было на втором этаже, где была её комната. Обычно за закрытой дверью (а открытой она её почти никогда не держала) слышна музыка или её болтовня, а тут ничего, — Хлопс?

Хлопс её нелюбимая форма имени, которую я с детства использовала тогда, когда хотела её вывести на эмоции. Когда она злила меня или наоборот казалась какой-то отстранённой, я бесила её и в этот момент она не могла сдержаться, чтобы не проявить себя. Но в ответ сейчас была тишина. Такая тишина, которая почему-то вызывает тревогу.

С одной стороны она уже взрослая и может делать что хочет. Но после смерти родителей и пары неприятных ситуаций, из которых мне приходилось её доставать, я стала с ней более осторожна. Возможно, где-то даже переборщила с опекой. Я это понимаю, но пока мне сложно. Потерять ещё и Хлою я очень боюсь.

Пару недель назад она попала в полицию во время рейда на какой-то квартире, где собралась шайка несовершеннолетних любителей травки и кто-то из соседей позвонил в полицию. Всё обошлось предупреждением, т. к. она просто находилась в их компании и ничего не употребляла (или не успела на момент приезда дежурных), но тогда я поняла, что она сейчас нестабильна.

На прошлой неделе она напилась в баре и пошла танцевать в клуб, где я была с компанией знакомых. Не любитель я таких мест, но последнее время именно там, где много людей и шума я могу отключиться от переживаний и внутренней мыслемешалки.

— Эй, смотри, это не твоя сестра там зажимается с каким-то парнем? — Вик, мой ближайший из всей компании человек, кивком указал на эту дикую пантеру, которой она себя возомнила, пока тёрлась задницей о пах какого-то бугая.

— Твою мать, — прорычала я, уже готовая встать с места и оттащить сестру от парня, который уже облизал её с ног до головы похотливыми глазами.

— Постой, — Вик накрыл своей рукой мою руку и задержал на месте, — Я знаю, что ты сейчас злишься, но остановись на минуту. Ей сейчас тоже сложно, хоть она этого и не показывает. Мы сейчас в одном клубе и она под присмотром. Давай просто подстрахуем её от глупостей, будем держать в поле зрения, но не внедряться в то, что сейчас происходит. Так ты только оттолкнёшь её.

— Я не только оттолкну её, но и дам таких пиздюлей, чтобы на всю жизнь запомнила, — цежу сквозь зубы, но сажусь обратно.

Вик всегда мог успокоить меня и вернуть к разумному мышлению в моменты, когда накрывала злость. Пожалуй, он единственный, с кем я хоть немного могу разделить свою боль, которая пока ещё рвёт душу на части.

Какое-то время назад, когда я только вернулась из Лондона после новости о гибели родителей, он был рядом больше всех. Поддерживал, заботился, помогал с похоронами и всеми «формальностями», как выразился голос по телефону в звонке, который разделил мою жизнь на до и после.

И в какой-то момент мы сблизились слишком сильно. Он остался у нас дома, Хлоя была у подруги, а мы с ним сидели на диване в гостиной, пили виски и разговаривали. Всё казалось невинным пока разговоры не стали более сокровенными. Мы доверяли друг другу свои глубинные переживания, я впервые за всё время после смерти родителей расплакалась так, будто всё, что накопилось внутри, решило выйти именно в этот вечер.

Он долго держался на аккуратном расстоянии, но в какой-то момент я почувствовала, как его сильные руки обнимают меня и прижимают к себе.

— Тише, малышка, тише, я знаю, тебе больно. Я рядом. Я здесь, — шептал он мне в макушку, пока я задыхалась от слёз и боли, которые рвалась наружу.

Плечи сотрясались от рыданий, а Вик крепко прижимал меня к себе, целуя в голову между успокаивающими ласковыми словами. Его руки казались в тот момент той безопасной гаванью, в которой мне не нужно быть сильной. Пальцами он гладил мою кожу, действуя успокаивающе и нежно.

Внутри стало зарождаться смутное ощущение, что что-то не так, что происходит что-то неправильное. Но боль внутри была такой сильной, что её голос перекрывал голос рассудка. Я подняла глаза на Вика в поисках ответов. Но увидела лишь затуманенный желанием взгляд. Он смотрел на меня как завороженный, будто ничего кроме нас сейчас не существовало.

— Вик, — прошептала я, желая не допустить той ошибки, на грани которой мы были, но он закрыл мне рот поцелуем.

Горячие губы с привкусом виски завладели моими, солёными от слёз, не требовательно, но настойчиво. Возможно, он тоже почувствовал, что я хочу разорвать ту связь, которая начала зарождаться в момент слабости и решил этого не допустить.

Я попыталась осторожно отстраниться, но мужчина подмял меня под себя, оказавшись сверху в одно мгновение. Не разрывая поцелуя, он гладил руками мои плечи, сжимал лицо, словно пытался насытиться этим моментом сполна.

Я оказалась прижата к дивану тяжестью его тела, с раздвинутыми ногами, ошарашенная его действиями и тем, к чему привёл наш с ним вечер. При этом я понимала, что он не навредит мне и не сделает ничего из того, чего я не захочу. Он не был таким. Но напор, с которым он целовал меня, и неожиданность происходящего ввела меня в ступор. Сознание, притуплённое виски, не среагировало так, как я бы поступила в другой ситуации. И на какое-то время я поддалась действиям Вика, потому что где-то в глубине души хотела забыть о боли и испытать что-то, что её перебьёт хотя бы на время.

Его поцелуи становились всё настойчивее, дыхание сбивалось и опаляло кожу. Зубами он прихватил мою губу и слегка оттянул её, чтобы затем вторгнуться своим языком глубже.

Я стала чувствовать, как внизу живота разливается тепло, но при этом что-то в голове кричало о том, что это нужно прекратить. Я это понимала, но ничего не могла сделать.

— Останови меня, Алана, если не хочешь чтобы я зашёл дальше, — услышала я сквозь наше сбитое дыхание и словно протрезвела в один миг.

Какого чёрта происходит? Зачем я это делаю? Ведь это сейчас испортит всё, что между нами было. А контакт с Виком для меня слишком важен. Он тот, кого я, пожалуй, могу назвать своим единственным другом. Ну, или могла назвать. Пока не оказалась прижатой к дивану с его языком у себя во рту.